Сей труд написан на греческом языке и носит название «Алимма», что означает «Мази». Это первый в мире медицинский труд, написанный женщиной.
[1]В далеком Царьграде княжну Добродея-Зоя стали называть Евпраксией (это был буквальный перевод с русского: «еупраксос» по-гречески — «добродеяние»). Она дочь великого князя киевского Мстислава Владимировича и шведской принцессы Христины, внучка Владимира Мономаха и шведского короля Инге I Старого. При коронации ее нарекли и вторым именем — Зоя, что означает «жизнь»: византийский двор надеялся, что русская княжна даст жизнь долгожданному наследнику императорского престола. Однако детей у Евпраксии-Зои долго не было. Дни свои она проводила в обществе принцессы Анны Комнины, известной византийской хористки, написавшей биографию своего отца, и ее приближенной, вельможной дамы по имени Ирина, покровительствовавшей ученым и интересовавшейся историей. Общение с этими образованными женщинами наложило отпечаток и на круг пристрастий Евпраксии-Зои, увлекшейся историей медицины.
ГЛАВА 39 СЫН
Дания, Роскилле 1162 -1163 год
Приближалось Рождество, подходил срок появиться на свет моему четвертому ребёнку. От тяжести я почти не выходила из дома весь последний месяц. Хорошо хоть Эрна мне помогала с детьми, Оск забегала изредка. Свадьбу Арса и Оск справили ещё по осени, и сейчас они жили в отдельном доме, недалеко от нашего с Вальдемаром.
К моему удивлению муж надолго не отлучался из дома, только на два или три дня. Я уж подумала он внял моим просьбам, но всё развеял разговор с Оск.
- Ты сегодня улыбаешься, хозяйка? Как я рада, что ты весела, - с улыбкой произнесла она смотря на меня.
- Муж сегодня вернулся, всего два дня его не было. Одной мне плохо и страшно, а вот он вернулся и мне радость. Он изменился, прислушался к моим словам, - отвечала я ей.
- Да-да, Арс сказал, что он ждет сына, так повитуха напророчила.
- Сына? - я немного нахмурилась.
- Сына, да все уж знают, хочет сразу его на руки взять и именем наречь.
У меня сошла с лица улыбка. Вот значит отчего он так внимателен ко мне, вот значит почему дом надолго не оставляет. Все надежды на тепло в отношениях с мужем вновь пропали.
После того, как ушла Оск я долго сидела задумавшись. Что же мне оставалось, только принять мужа таким как он есть. Нужно свыкнуться, искать радость в детях, и возможно надеждах на лучшее впереди. В последних своих мыслях, мне стало понятно, что теперь я будто и не я. Будто уж нет той Соньки, нет Софьи. Осталась лишь Софья, королева и жена короля Вальдемара.
Минуло Рождество[1], наступил второй зимний месяц, я уж думала, что ошиблась со сроками рождения. Но в первые дни месяца, ребенок дал о себе знать.
Всё было не так как с моими дочками. Боли были не сильные, но очень выматывающие. Два дня я мучилась, ожидая разрешения от бремени, на третий день когда силы стали покидать меня и голос мой охрип, повитуха в испуге уж не знала, что и делать.
Что сподвигло Магнуса ещё перед моими родами, отправиться за тем же лекарем, что лечил меня во время моей болезни не знаю. До того во время появления на свет моих дочерей он не делал такого. Но а в этот раз, может предчувствовал, может видел насколько мне тяжело, насколько я не поворотлива.
Именно привезенный лекарь со своей повитухой спасли мне жизнь. Но как не противился муж и не ворчал на Магнуса, но понимая, что иначе лишится своей жены, поддался уговорам Абсолона и Эрны с Арсом, допустил его до меня.
Меня затягивали холстами и выдавливали ребенка, он был крупным. Мальчик появившийся на свет, был настоящим богатырём. Я же после его рождения, обессиленная и истекающая кровью, погрузилась в темноту.
Когда я пришла в себя прошло два дня, муж к тому времени уж признал сына , а Абсолон его окрестил. Кнуд, такое имя дал сыну Вальдемар, в честь своего убитого отца Кнуда Лаварда[3].
Мне это имя тоже понравилось, в честь отца это правильно. К тому же имя моего погибшего брата тоже Кнуд, так что мы уважили и его.
Посмотрев на сына, я увидела в нем и себя, и мужа. Мой сын принес мне и успокоение, и новое беспокойство. Успокоение, что дала долгожданного наследника мужу и королевству. А беспокойство за его жизнь и здоровье.
Я долго восстанавливалась, почти не вставая с лежанки. А потому для Кнуда нашли кормилицу, она же за ним ухаживала, укачивала и меняла холстинки. С завистью я смотрела за её руками, и потому как только я встала на ноги, то тут же взяла все заботы о сыне на себя.
Погрузившись в заботы о детях, я и не заметила, как наступила весна и пришло долгожданное теплое лето. Вальдемар вновь уехал из Роскилле, в этот раз на новое строительство, он решил что для нашей большой семьи, нужно построить большую усадьбу. При этом хорошо её укрепить, заложить замок и крепость. Выбрав место, он отправился туда, в Зеландию.[4]. Там он решил построить церковь, чтобы перенести туда останки своего отца. В его намерениях была его канонизация, Абсолон его поддерживал в этом.
