Софья Палеолог полностью

МОСКВА

МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ 2016

УДК 94(47)(092) «14» ББК 63.3(2)43 М 33

знак информационной продукции 16+

ISBN 978-5-235-03892-9

© Матасова Т. А., 2016 © Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2016

Историк, стремящийся воссоздать образы выдающихся женщин эпохи Средневековья, оказывается в непростом положении. История этого времени — в большой степени история мужчин. И дело вовсе не в том, что жены, сестры и матери в ту пору были полностью в тени своих мужей, братьев и сыновей. Известно, что женщины Древней Руси испокон веков обладали значительными имущественными правами и юридически не были полностью зависимы от своих близких.^{1} Проблема в том, что долгое время женщины едва ли играли существенную роль в жизни государства сами по себе. Подчас кажется, что они поэтому и не действовали. По представлениям той поры, зазорным почиталось «всякое обстоятельство, где женская личность приобретала какой-либо общественный смысл».^{2}

Впрочем, к гендерной истории вообще стоит относиться с осторожностью. По мнению известного французского медиевиста Жоржа Дюби и его коллеги Мишеля Перро, сама «идея о том, что женщины как таковые являются объектом истории, должна быть отвергнута с твердостью».^{3} Другое дело — попробовать рассмотреть условия, в которых находились женщины, изучить их «действия, слова и молчание»,^{4} попытаться воссоздать картину эпохи через женские образы.

Одной из самых ярких женщин в истории средневековой Руси была Софья Палеолог — вторая жена великого князя Московского Ивана III (1462–1505). Ее имя окутано легендами и домыслами. Чего только не приписывали влиянию Софьи при московском дворе! Будто бы она посоветовала Ивану III покончить с унизительной зависимостью от Орды, ввести утонченные греческие и европейские обычаи при дворе, пригласить лучших мастеров для перестройки Московского Кремля! И будто бы это она отравила наследника престола — князя Ивана Молодого, сына Ивана III от его первой жены Марии Тверской!..

Но историку при работе с легендами стоит быть начеку. Сомнения в значительной и даже определяющей роли Софьи в жизни нашей страны высказал еще на рубеже XIX–XX веков знаток российских древностей В. И. Савва. Он подчеркивал, что Иван III «был выдающимся политиком, что его крупные политические дела не представляются следствием только влияния на него Софьи; поэтому следует осторожно относиться к показаниям некоторых современников и близких к ним по времени свидетельствам, широко, но не всегда определенно рисующим сферу влияния Софьи на ее супруга. В противном случае силуэт Софьи затемнит облик наиболее выдающегося политика из племени Калиты».^{5}

Но оставим пока дискуссии о роли Софьи в истории России. Ее биография интересна и по другим причинам. Образ Софьи Палеолог принадлежит истории трех миров — русского, греческого и итальянского. Софья была племянницей последнего византийского императора Константина XI Палеолога, героя обороны Константинополя 29 мая 1453 года. В тот день город был взят турецким султаном Мехмедом II Фатихом («Завоевателем»). Младший брат Константина XI и отец Софьи — Фома Палеолог — управлял землями Северо-Западного Пелопоннеса (Мореи). После захвата турками этой византийской провинции в 1460 году Фома бежал с семьей на остров Корфу, принадлежавший тогда венецианцам. Затем он, а позже и выжившие члены его семьи отправились в Рим. В Вечном городе родилась идея выдать Софью замуж за великого князя Московского.

Брак Ивана III с Софьей Палеолог сыграл свою роль в упрочении связей Русского государства с Европой и особенно с государствами Апеннинского полуострова. «Итальянская жена» Ивана III твердо занимает свое место в ряду «итальянских жен» других европейских правителей той эпохи. Так, супругой польского короля Сигизмунда I (1467–1548) была миланская герцогиня Бона Сфорца, будущий император Священной Римской империи Максимилиан (1459–1519) был женат на Бьянке Марии Сфорца, а французский король Генрих II Валуа (1519–1559) — на знаменитой Екатерине Медичи.

При перемещении из греко-итальянского мира в мир русский героиня этой книги невольно сменила имя. По-гречески ее звали, по-видимому, Зоя — Ζωη, что в переводе с греческого означает «жизнь». Этим именем называли ее и в Италии.^{6} Софией (от греч. Σοφια — мудрость) ее именуют только русские источники. И лишь однажды на страницах одной из летописей она названа экзотичным для Московского государства именем Зинаида.^{7}

О тайне имени А. Ф. Лосев заметил: «…имя есть жизнь… только в слове мы общаемся с людьми и природой… только в имени обоснована вся глубочайшая природа социальности во всех бесконечных формах ее проявления».^{8} Чуть раньше об именах писал отец Павел Флоренский. Широко известно его высказывание о том, что «имя — это тончайшая плоть, посредством которой объявляется духовная сущность».^{9}