— Колокольню в Болонье передвинул. Другую выровнял в Венеции, но она потом упала не по его вине. Много что умеет. Зачем он тебе?
— На Русь поедет?
Тут уж княгиня не смогла сдержаться:
— Куда?!
Теперь Ивану понадобилось усилие, чтобы спокойно ответить:
— В Москву. Ты же приехала и жива, медведи да волки не съели, от мытья не померла, от еды тоже.
— Не знаю, — честно призналась София. — Он старый уже.
— Я его не самого кирпичи класть заставлю, а надзирать, чтобы больше вот такого, — кивнул в сторону окна, София поняла, что имеет в виду Успенский собор, — не случилось. Откуда этого мастера знаешь?
— Аристотель Фиораванти с моим наставником епископом Виссарионом дружен был. Он много куда ездил мосты строить, только мастера к своим городам привязаны, просто так уехать не могут.
— Почему?
София была рада что-то пояснить мужу, теперь она благодарила судьбу за то, что нередко оказывалась рядом с епископом Виссарионом, когда тот беседовал со знающими людьми. А на память и сообразительность византийская царевна никогда не жаловалась, это Андреаса вовсе не интересовало, что там писал Плифон или о чем беседуют Виссарион с Фиораванти, София слушала и запоминала.
— В Италии мастера не сами по себе, а в гильдиях состоят. Гильдия убеждается, что мастер может хорошо работать, и только после этого выдает разрешение. Но гильдия и отвечает, если что-то не так. И если мастер состоит в гильдии в Венеции, то едва ли ему разрешат строить где-то еще. А Фиораванти мастер известный…
— Мне не известность его нужна, а опыт и умения. Чем больше умеет, тем лучше. Можешь ли ему написать, пригласить, чтобы приехал?
— Ему?.. Может, лучше кардиналу Виссариону, он скорее решит?
— Это тому, что мне тебя сватал? — Иван весело хмыкнул: — Толковый малый.
Хорошо, что такой отзыв не слышал сам епископ… Но София весело кивнула:
— Он.
Муж притянул ее к себе:
— Если твой Фиораванти так же хорош, как ты сама, то его нужно скорей привезти в Москву!
— В чем хорош? — поддержала шутку София, очень надеясь, что продолжение будет соответствующим.
Князь опрокинул ее на перину:
— Потом договорим. Хватит твоему лону отдыхать, мне еще сын нужен!
Царевна полыхнула горячим пламенем, в котором смущения и желания было поровну, но признаваться, что сама желает родить сына не меньше, не стала.
Ночь получилась бурной, а утром, одеваясь, Иван Васильевич напомнил:
— Про письмо епископу своему подумай.
— Я напишу, сегодня же напишу. А кто повезет?
— Есть у меня дьяк толковый, все что надо сделает. Где твой мастер служит?
— Не помню, кажется, в Венеции.
— Тем лучше, я у них мастера на Тревизана выменяю! Взамен дурня умницу получу, коли все так выйдет, — с удовольствием хохотнул Иван. — А епископу напиши, что мастера не обидим и хорошо заплатим. Ежели что не понравится, так он к тебе жаловаться прибежит, ты ведь у нас защитница знатная.
Он снова был насмешлив, даже задирист, но теперь София знала, что за этой личиной скрывается совсем другой человек. И еще понимала, как сможет выполнить совет мудрой Анны Васильевны Рязанской о голове и шее. Да, такую голову не всякая шея выдержит, но и не всякая голова такой шее, как византийская царевна, годится. Великий князь Иван Васильевич годился. Со всех сторон очень годился его супруге Софии Фоминичне Палеолог.
В итальянские города поехал опытный и хитрый Семен Толбузин. Он должен был отвезти подарки великого князя венецианскому дожу и нанять хотя бы одного (лиха беда — начало) мастера, лучше чтобы все умел, еще лучше, если будет сам Фиораванти, о котором княгиня столько хвалебных слов сказала.
У Толбузина были письма к дожу и к епископу Виссариону. София не знала, что ее наставника уже почти год нет на свете, епископ умер в тот же день, когда София венчалась с Иваном, став великой княгиней. Епископ словно выполнил свое обещание морейскому деспоту Фоме Палеологу выдать замуж его дочь и покинул этот мир.
Через несколько дней после отъезда Семена Толбузина приехал посол Андреаса и Мануила Дмитрий Грек, который и рассказал о епископе Виссарионе. Софья поплакала, все же епископ много сделал для нее и был заботлив, хотя излишне строг и скуп. Но именно это помогло ей в Москве жить под тяжелой дланью мужа, который тоже был очень строг и не менее скуп.
Да, великий князь, любивший драгоценности и знавший в них толк, окружавший себя и свою семью роскошью, при этом был необычайно скуп, София никогда не имела достаточно денег даже для раздачи милостыни и подарков московской знати, что совсем не добавляло ей популярности. Приязнь нередко просто покупается.
