Только ускорить события я не мог. Все зависело от генерала Иванова.
СОФИЯ, БОЛГАРИЯ
ЗДАНИЕ ЦЕНТРАЛЬНОГО АППАРАТА МВД
Генерал Драгомир Стоянов был одним из тех немногих людей в Болгарии, на ком еще держался какой-то порядок в государстве. Один из тех, кого не вышвырнули со службы только за то, что работал в милиции, когда страна была социалистической. Ему во многом повезло – он вовремя вступил в партию, которая стала правящей, и в девяностые искренне верил в то, что Болгария, с ее роскошными курортами, довольно развитым сельским хозяйством, дешевой атомной энергией с АЭС Козлодуй и миролюбивым болгарским характером, не желающим ни с кем конфликтовать, станет процветающей и богатой страной у теплого моря. Но действительность оказалась совсем иной. И к сегодняшнему дню генерал уже был жестоко разочаровавшимся человеком.
АЭС закрыли, потому что так потребовал Евросоюз. Рухнула вся промышленность – Болгария больше ничего не производила. Зато продавала другим странам принадлежащие ей квоты на выброс СO2, а деньги расходились по рукам в верхних эшелонах власти. Рухнуло и сельское хозяйство – Евросоюз не просто закрыл рынки для болгарских товаров, но и запретил болгарам вести традиционное для них подсобное хозяйство. Теперь это было незаконно!
Такая вот свобода.
В политике… в политике теперь царствовала вседозволенность, страной фактически рулили легализованные мафиозные синдикаты всех мастей. Плюсом было только то, что, вступив в Европу и уйдя в политику, они вынуждены были соблюдать правила игры… занимались в основном недвижимостью, строили на продажу. В экономике все выживали как могли, для многих единственным способом выживания стал перевод из-за границы – «Вестерн Юнион» в стране были на каждом шагу…
Сегодня у генерала было селекторное совещание с полицейскими управлениями со всей страны. В это время его кабинет превращался в настоящий микрокосм всех зол и несчастий, осаждавших Болгарию, и, слушая отчеты, генерал думал, что весь мир сошел с ума.
Не успело совещание закончиться, как ему доложили о прибытии миссии ЕС…
Миссия состояла из француза, испанца и поляка. Говорил в основном француз, поляк лишь смотрел недобро – отношения у Польши со всеми соседями были натянутые. Француз учился в институте Мориса Тореза, поэтому говорил по-русски, а не на принятом английском, что добавляло поляку раздражения.
Генерал устало слушал. Он все понимал – обязательства. Они сами подписали все документы и взяли на себя обязательства, потому должны принять беженцев по квоте – восемь тысяч человек…
– А как же быть с теми беженцами, которых мы уже принимаем? – спросил он. – Вы знаете, сколько мы вынуждены были принять беженцев из Турции только за последний год? Более пятнадцати тысяч!
С турками ситуация была непростой. В Болгарию переходило все больше и больше беженцев из самой Турции, а не из ближневосточных государств. Но министр Стоянов подозревал, и не без оснований, что Турция сознательно выдавливает часть населения на периферию, в частности в Болгарию, для последующей реализации в ней косовского варианта. Об этом свидетельствовали и другие факты – активное проникновение турецкого бизнеса, строительство земель, постройка мечетей…
– Вы подписали политическое согласие, – сразу пошел с козырей испанец.
– Да, но мы имеем право выбирать.
– Простите?
– Беженцы… мы имеем право выбирать, кого мы примем…
– Боюсь…
– Я тоже боюсь, уважаемый. Боюсь за свою страну не меньше вас. Боюсь того, что дети тех, кого мы примем, через двадцать лет перережут нам горло.
– Сто…
– Двести…
Как обычно, вопрос перерос в торг. Торг за финансовые ресурсы ЕС. Болгария – бедная страна и потому может претендовать на получение помощи из различных общих фондов ЕС, но не деньгами, а по специальным программам, на какие-то целевые нужды. Генерал хотел обновить парк патрульных машин.
Француз быстро посчитал на калькуляторе:
– Это много. Фонд не выдержит.
– Нам не нужны дорогие машины. В соседней стране производятся «Дачии», они недорогие.
– Возможно, получится что-то сделать, – буркнул француз, что-то записав в своем блокноте.
– Полицейское оборудование. Не менее чем на миллион евро.
– Какое именно?
– Лабораторное. Полицейские специальные лаборатории.
Француз снова черкнул в блокноте и сказал:
– Ничего не могу обещать.
– И дома.
– Простите?
– Строительство домов для полицейских. Какая-то льготная программа. Многие полицейские не могут купить жилье.
– Это слишком! – не выдержал поляк.
– Прошу прощения…
Поляк и болгарин зло посмотрели друг на друга.
– Не будет ли так любезен ясновельможный пан напомнить, чем закончились дебаты в Сейме по поводу приема беженцев?
