(4) Настоящими идеями являются конкретные идеи, то есть «идеи» Соловьева и Q-идеи Флоренского. Это целостности, частями которых являются «проективно» или «семейно» связанные вещи. Q-идеи включают в себя все содержание единичных вещей, которые являются их абстрактными частями или моментами.
Все указанные виды общего, в свою очередь, образуют иерархические структуры более общих и подчиненных им менее общих понятий или идей. В структурах понятий и ω-идеи действует закон обратного соотношения объема и содержания, тогда как в структуре Q-идеи – закон прямого соотношения. Замечательно, что иерархии абстрактных универсалий, которая имеет вид дерева, соответствует иерархия Q-идеи, которая образует «корни» этого дерева.
Самыми общими ω-идеями являются, по-видимому, те, что в средневековой философии назывались трансценденталиями – бытие, единство, благо, истина и красота[476]. Нет сомнений, что самой общей Q-идеей является София, конкретная идея всего. Таким образом, традиционное учение об абстрактных универсалиях и теория трансценденталий дополняются теорией конкретных универсалий и софиологией.
Сходство теорий идеи В.С. Соловьева, П.А. Флоренского и С.Н. Булгакова, с одной стороны, с теорией универсалии Гегеля, с другой стороны, просто поразительно. Теперь я хочу подчеркнуть две основные точки соприкосновения и заметить одно различие в обоих учениях.
В русской софиологии можно легко найти два основных тезиса теории конкретных универсалий. Во-первых, «идея всего» является общим индивидом, а не общим свойством или понятием. Прямо говорит об этом Соловьев:
Универсальность существа находится в прямом отношении к его индивидуальности: чем оно универсальнее, тем оно индивидуальнее, а поэтому
Сходным образом пишет и Булгаков:
В идее и общее, и индивидуальное существует как единое (…). В своей
О Софии можно говорить как о понятии только в связи с Божественным, бесконечным умом. София является мыслью Бога о мире, но мысль эта имеет конкретный характер, так как «Бог мыслит вещами»[479].
Во-вторых, в случае Софии отношение единичного и общего имеет характер отношения «часть-целое». Единичное содержится в Софии таким же образом, каким часть содержится в целом. Соловьев и его последователи часто говорили, например, о том, что София является «организмом», «органами» которого являются единичные вещи[480].
Софиологию следует понимать не только как частный случай теории конкретных универсалий, но как ее разработанную особым образом версию. Предложения П.А. Флоренского, который пытался разъяснить природу отношения общего и единичного, и его попытки формального анализа идеи являются большими достижениями этой теории.
Однако, по-видимому, есть существенная разница между русской софиологией и теорией конкретных универсалий, по крайней мере, в том виде, в каком она была тут представлена. София не является просто суммой или конкретизацией эмпирического мира, но имеет нормативный смысл. С.Н. Булгаков говорил:
Каждое существо имеет свою идею-норму, оно ищет и творит себя по определенному, ему одному, его идее свойственному образу (…). Ему задана именно эта идея, и, осуществляя ее, ею и в ней оно входит в организм Софии, становится причастным εν και παν[481].
Следовательно, София является «идеальным миром» не только потому, что она есть идея, но и потому, что в ее составе нет лжи, зла и безобразия. В Софии, как говорит Булгаков, нет «тьмы» и нет «отрицания», она есть «одно
