– Может быть… – Франсин затянулась. – А так я должна быть ей благодарна, за то, что она перепихнулась со своим свёкром, чтобы вернуть мне моего сына!
– Прекрати! – Глеб сел рывком.
– И ты тоже! – Франсин холодно смотрела на него. – А то я не знаю, как тебе нравится и Хозяйка и подружка моя, Софочка!
– Милая моя… – Орлов приласкал жену. – С самой Вишнёвки у нас с Мэри ничего не было, клянусь тебе! И к Бельской, я обещаю тебе – больше не прикоснусь! Ты мне веришь?
– Глупыш ты, – прошептала она. Затушив сигарету, Франсин начала ласкать мужа. – Я – человек. Когда я смотрю в твои голубые глаза, я забываю, что ты – то же самое существо, кто приказал не трогать лицо Марка, чтобы я видела, как он корчится под пытками…
– Это – моя работа.
– Твоя работа – доставлять души, а не помогать этому ублюдку!
– Это – плата за обладание физическим телом.
– Вот именно. – Она прижала ладони к его лицу, фиксируя их взгляды – глаза-в-глаза. – Поэтому я не хочу быть его заложницей. Я не буду менять тело. Прости. А как ты можешь быть уверен, что в том, новом теле, ты будешь чувствовать к Мэри меньшее влечение?
– Поэтому я приглядел блондина. Хозяйка их терпеть не может. А если она сама не будет лезть, своё желание я вполне смогу контролировать в любом теле.
– А Софочка… – Франсин покусала губу. – А вдруг она… забеременеет от тебя?
– Сразу после зачатия Энтони я сделал вазэктомию. – Он улыбнулся. – А резинки – так, чтобы не подхватить что-нибудь. Я достаточно трачу Энергетики на подавление канцерогенных клеток.
– Лёгкие?
– Горло. Не волнуйся, милая, даже земными методами рак горла почти всегда излечим. Я слежу за процессом.
– И продолжаешь курить!
Он только вздохнул. Затушил сигарету и подарил жене взгляд побитого щенка.
– Я столько раз получал от Ядвиги по морде, что теперь уже боюсь что либо делать для тебя, чтобы не обидеть, пытаясь сделать тебе приятное! Родная моя, ну, скажи сама, а?
– Почему ты называешь минет "Рождественским Подарком"?
Орлов выругался и сел, снова беря сигареты.
– Бабы – дуры, а я – вдвойне дурак, что пытаюсь вам угодить!
– Ооооо… – Франсин тоже села. – Ух ты! Как романтично-то! Хрен ты от меня ещё раз получишь это!
– Но, Машенька… Тьфу, чёрт! – Он закатил глаза на секунду.
– Пшёл вон! – Она толкнула его так, что, не ожидавший этого, Глеб съехал с кровати на пол, соскользнув по шёлковой простыне.
– Мэри… Дьявол! – Он потряс головой. – Франсин, милая, ну, затмение просто какое-то нашло!
– Не хочу тебя видеть! – Она повернулась к нему спиной.
– Мне никто не нужен кроме тебя! – произнёс он с горечью.
Она развернулась к нему рывком, села, вглядываясь в лицо. – Ты же не можешь врать!
Он молчал, закусив губу. ''
– Не топчи моё сердце, – заставил он себя говорить. – Оно и так болит.
– Глупыш ты… – Франсин протянула к нему руки, и Глеб осторожно забрался к ней снова в постель. – Там, в Вишнёвке, я впервые услышала выражение: ''Жалеет – значит любит.'' И ЭТО – тебе мой ответ…
* * * * *
Софочка Бельская всегда просыпалась очень рано.
Вот и сегодня, малыш ещё спал, и она прошла в свои комнаты, вернее в ванную комнату. Она с удивлением осмотрела обе комнаты и санузел.
«Крепко же я спала,» подумала она. «Надо же не только привезли все вещи… А я и не услышала… Так ещё и расставили всё в точности так же как было! Правильно, по закону тот, кто сдаёт жилплощадь, должен сделать фотографии в каком виде сдал-принял помещение, что бы потом – если у квартиросъёмщика какие-то претензии – были бы доказательства.»
… Когда Софи прошла на кухню, ей предстала типичная, классическая картина ''возвращения блудного мужа''.
Глеб, уже в униформе, заискивающе заглядывал в лицо сидящей за столом Франсин. Постоянно вскакивал, суетился, предлагая то то, то другое. А женщина сидела, опустив глаза, с хитро-счастливой ухмылочкой на губках, аккуратно накрашенных ярко-фиолетовой помадой.
Она положила руки на стол, прижав ладони к большой чашке с кофе. Безукоризненный маникюр и лак цвета лепестков фиолетовых колокольчиков подчёркивал изящество её длинных тонких пальцев.
Время от времени женщина прихватывала ягодку винограда из вазы с фруктами, которую Орлов услужливо переставил к ней поближе.
Завтрак для Софи уже стоял на столе, даже тоже со свежим кофе, испускающем чарующий аромат миндаля. Софочка отсутствием аппетита никогда не страдала, поэтому с удовольствием присоединилась к хозяйке дома.
– Как спалось после вчерашнего? – поинтересовался Глеб своим типичным хрипловато-насмешливым тоном.
– Часто Даниель спит сидя? – Софи спросила вместо ответа. Они оба перестали улыбаться.
– Как Плюш следит за этим, – произнесла Франсин нежно. – Ни один гувернёр не сможет.
Орлов критически поджал губы и, передёрнув плечами, вышел из кухни, а Франсин уточнила с грустной ухмылкой; – Ревнует. Котика мой предыдущий муж подарил.
– А ты вообще, сколько раз замужем была? – полюбопытствовала Софи.
– Ну, первый мой муж погиб… – Франсин вздохнула. – А с Альберто мы разошлись… Очень не по-хорошему.
