- Хорошо тебе жилось при персах? - спросил толстобрюхого старосту Гефестион.
- Вай! - вскричал купец. - Плохо жилось. Совсем плохо!
- Теперь лучше?
- Вай! Теперь хорошо. Совсем хорошо.
- Чем же ты отблагодарил своих избавителей?
- Вай! - Староста сразу сообразил, в чем дело. - Все, что на базаре, - ваше, господин! - воскликнул он, подобострастно изогнув шею. И добавил про себя: "Лишь бы я цел остался".
- Так вот, - промолвил Гефестион строго, - все товары - ты слышишь меня? - все товары, привезенные сегодня на рынок, ты должен приподнести в дар Искендеру. Иначе Зулькарнейн, не дай бог, подумает, что ты неблагодарный осел, которого следует повесить на городских воротах. Понимаешь меня?
- Вай! - Староста побледнел. - Все понимаю, господин. Все понимаю.
И подумал: "Что теперь будет?"
- Агар! - крикнул он, отворив низкую дверь пристройки. - Агар!
Из темной комнатушки выглянул человек с худым, желчным лицом и красноватыми глазами. Староста наклонился к его уху и, хмуря брови, долго что-то шептал, то и дело оглядываясь на Гефестиона, причем, когда он оборачивался к македонцу, жирная рожа плута расплывалась в улыбке.
- Жители Мараканды! - вопил через полчаса Агар с возвышения. - Эй, жители Мараканды! Радуйтесь! Царь Искендер Зулькарнейн, да славится его имя вечно, покупает все наши товары.
Тишина. Недоумение. Затем из толпы выступил чеканщик Фрада, отец Варахрана:
- Как это - все товары? Объясни получше!
- Все: посуду, ткани, одежду, баранов, зерно, масло - словом, все, что вы привезли или вынесли на базар сегодня.
Опять молчание - люди не сразу нашлись, что сказать. О подобных сделках в Мараканде еще не слышали. Потом снова заговорил Фрада:
- А что Искендер даст взамен?
Агар вынул из-за пазухи и поднял высоко над головой желтый глиняный черепок.
- Каждый из вас, жители Мараканды, получит табличку с именем Искендера. Не теряйте табличек. Когда царь, да будет благословенно его имя, вернется из похода на Киресхату, он любому, кто предъявит черепок, выдаст сколько следует золотых или медных монет.
Монеты? И когда? Когда Искендер вернется из Киресхаты! А если он вернется через три года? Или совсем не вернется? Люди пришли на базар, чтобы обменять зерно на посуду, овец на земледельческие орудия, сухие фрукты на одежду, - чтобы приобрести, с душевной болью отрывая от скудных запасов немалую часть, вещь, еще более необходимую в хозяйстве. И вот им предлагают какие-то черепки, которые ни к чему не приспособишь... Базар зашумел.
- Как вам не стыдно! - с возмущением крикнул Агар. - Кто вас освободил от Бесса? Искендер. Я б на вашем месте даром отдал все, что есть. А вы трясетесь над погаными горшками, чтоб им разбиться! Эх, люди!
Агар покачал головой и сплюнул.
- Товары оставить здесь. Ослов и повозки тоже. Выходите по одному на храмовую площадь. Ну, пошевеливайтесь!
Люди растерялись. Если б на них просто набросились и начали грабить, как это делали персы, они бы стали защищаться. Но тут... ведь у них просто покупают, кажется? Один из селян бросил на свой мешок с пшеницей недоуменный взгляд и неуверенно двинулся к воротам. Здесь его остановил базарный староста.
- Имя?
- Харванта.
- Откуда?
- Из селения Чоргарда.
- Товар?
- Мешок пшеницы.
- Запиши, писец.
Писец обмакнул тростниковую палочку в бронзовую чашу с краской и начертил (или сделал вид, что начертил) несколько слов на куске выделанной телячьей кожи.
Староста сунул в ладонь Хорванты черепок.
- Смотрите, записывают, у кого что куплено, - сказал кто-то с облегчением. - Значит, нам и вправду заплатят за товары?
- Проходи, - кивнул Харванте староста.
Едва Харванта вышел на храмовую площадь, македонцы оглушили его ударом по голове, скрутили руки за спиной и отволокли в сторону. Пшеница пшеницей, а раб все же более выгодный товар.
За Харвантой потянулись к воротам и другие. И все по одному. И всех на храмовой площади хватали македонцы. Мужчин, женщин, детей.
Через ворота прошло уже человек шестьдесят, когда какой-то мальчишка, взобравшись из любопытства на стену, отделяющую рынок от святилища, увидел, что происходит перед храмом огня. Он замахал руками и завопил. К нему быстро поднялся по лестнице Фрада.
- Боже! - крикнул пораженный чеканщик. - Вот что они задумали! Эй, народ! Юнаны обманули нас! Они хватают каждого, кто выходит к храму!
На миг базар умолк - и вдруг заревел, забушевал, как горный поток весной. Толпа ремесленников и селян опрокинула македонцев, стоявших у ворот, вырвалась на храмовую площадь. Поодаль от святилища, возле стены, сбились в кучу шестьдесят избитых и связанных людей. Македонцы пятились, выставив сариссы.
- А, шакалы! В рабство на с хотите продать? Бейте их!
Базар в одно мгновение превратился в поле боя; хотя у согдийцев и не было оружия, они сражались с ожесточением, - все пошло в ход: горшки, мотыги, палки, оглобли повозок.
Гефестион бросил на взбунтовавшихся согдийцев отряд тяжелой пехоты. Под напором длинных пик народ, после короткого, но яростного сопротивления, разбежался. Прятались по дворам, скрывались в окрестных полях и садах. Многих убили. Многих забрали в плен.
