Когда я очнулась, почувствовала, что не ощущаю своего тела. Я просто не могла пошевелиться. В глаза била темнота, которая, казалось, поглотила меня. Однако вскоре я начала различать очертания комнаты, где находилась. Сейчас все было в голубо-синих тонах. Пустые стены. Холод. Жесткая кровать. Слева лился лунный свет из окна. Итак, я в больнице.
– Таша? – позвал до боли знакомый голос.
Я попыталась повернуть голову, но безуспешно. Следом решила ответить Диме, кое-как выговорив несколько слов из-за тупого временного онемения чувств:
– Почему я не могу пошевелиться?
Я услышала легкую, по-доброму, усмешку.
– Тебя накачали обезболивающим, – просто ответил он.
– Ох. И что со мной? Я все равно ничего не чувствую.
– Ты сломала левую ногу, пару ребер, вывернула руку (тебе ее вправляли) и получила сотрясение мозга, из-за чего тебе нельзя несколько недель разговаривать по телефону и смотреть телевизор или пользоваться ноутбуком. Врачи сказали, что тебе повезло, что не задет твой позвоночник, или копчик, ты удачно упала. Иначе все было бы гораздо хуже.
– Ммм… Круто. А что ты здесь делаешь? Где твоя Кристина? Она ведь стала твоей, да?
– Еще хоть слово, и я задушу тебя! – жестко сказал он.
Я улыбнулась. Дима подошел и склонился ко мне, заглядывая в глаза.
– Как ты можешь говорить мне такое, когда я столько раз говорил тебе, что люблю? Я думал, что ты разбилась на смерть. Знаешь, как я испугался? Знаешь, как я мечтал, чтобы с тобой все было хорошо?
– Не бросай слов на ветер, потом придется оправдываться…
– Я люблю тебя…
– Хватит! Ты издеваешься надо мной?
– Я люблю тебя…
– Прекрати это! – Я захлебывалась в слезах. Вроде бы и от радости, вроде бы от печали – мне казалось, что он лжет.
– Я люблю тебя, – повторил Дима и поцеловал мои губы.
Я стала отвечать. Он придвинулся ближе ко мне и поцеловал более проникновенно. А мои слезы продолжали течь.
– Ну, что ты плачешь? – спросил он, отстранившись, и стал гладить меня по щекам, вытирая мокрые слезы.
– Мне кажется, что все это происходит не здесь, а где-то в раю. И не со мной, а с какой-то другой Наташей, счастливой. Потому что ты сейчас сидишь на моей постели. Хоть и больничной. А если вернуться в реальность, то все будет плохо. Я знаю, что если бы я случайно не забрела в старый дом, то ты бы отделал эту, Кристину…
– Хорошо. Допустим, что ты не умерла, но находишься в раю. Со мной. Здесь только мы и никого больше. Видишь, как ярко светит луна? А звезды, переливаясь, словно бриллианты? Я сказал, что люблю Кристину, потому что не знал, что еще сказать тебе. Я думал, я надеялся, ты знаешь, что я тебя люблю очень сильно и трепетно. Но, как оказалось, ты даже не верила в это. И не пытайся возражать. Я знаю, что не верила. Тебе трудно доверять людям. Ты разочаровалась во всех. Если быть честным, то я разозлился бы на тебя за это, если б ты не упала, и я бы не понял, как сильно ты нужна мне. Не сомневайся в этом.
– Не буду.
– Вот и хорошо. Теперь самое главное. Я поцеловался с Кристиной случайно. Мы пришли в тот разрушенный дом, чтобы вспомнить детство. Я сказал ей, что часто прихожу туда и смотрю на звезды. Кристина расстегнула шубу и блузку, сказав, что ей жарко. И тут она обвила мою шею и поцеловала в губы. Я взял ее талию, пытаясь отодвинуть от себя, и тут услышал твой возглас. Я чувствовал себя жутко виноватым. А потом слушал тебя, не смея ничего сказать. Я решил, что ты не станешь меня слушать. И ты убежала. Потом увидел, как ты споткнулась и полетела вниз…
– Дим, я люблю тебя. Прости меня за все. Я просто стала параноиком. Я, правда, тебя люблю. И знаешь, если это рай, то я рада, что очутилась здесь. А если это не рай, то тогда я хочу, чтобы ты всегда был честен со мной, как сейчас, и я буду честна с тобой.
– Я согласен.
– Хорошо.
Я две недели пролежала в больнице только из-за сотрясения. Новый год пришлось отметить здесь же. Со мной был Артур, Дима и Кристина. Которая все время ложилась на плечо к моему парню, из-за чего мне становилось не по себе. Также ко мне приезжала бабушка, привозила домашней еды. Приезжал Артур. Чаще, чем мой парень. Рассказывал про универ, мы вместе готовились к зимней сессии.
– Ты ездишь сюда почти каждый день. Тебе не надоедает? – как-то спросила я.
– С тобой мне веселее. Плюс, мы вместе занимаемся учебой, а это полезно. Я помогаю тебе, ты мне. Да и дома одному скучно.
Потом меня выписали, водитель Димы отвез меня домой, сам Дима поехал со мной. Нога все еще была в гипсе, рука зафиксирована эластичным бинтом.
Три недели я пробыла дома. Дима вывозил меня в город. Мы вдвоем хорошо проводили время. Мне разрешили говорить по телефону, и я попросила Артура не приходить ко мне домой. Во-первых, это было бы странно для бабушки, что ко мне ходят двое парней в разное время, а во-вторых, потому что Дима приходил очень часто.
Когда я вернулась в школу, сразу подошла к Артуру. Он улыбнулся и обнял меня.
– Ну как ты? – спросил он.
– Отлично! Я рада, что вернулась. Надеюсь, что быстро войду в колею. Хотя сегодня кое-как натянула шмотки! – пожаловалась я.
