Рассказ «Согласие» переносит нас в далекое будущее, где расы людей и сверхлюдей живут в сложном равновесии, которое может рухнуть в любой момент под натиском любви, одержимости и интриг.
В гавань входил пестрый дагуерский корабль. Если бы следившая за ним Тиш Голденхок догадывалась, как это событие повлияет на ее судьбу, она бы, наверное, сделала все, чтобы не покидать привычную скучную колею. И по сей день, возможно, они с Милтоном жили бы тихой, незаметной жизнью, считая дни, оставшиеся до приобщения к Согласию.
Но боги не наградили Тиш даром предвидения. Поэтому с серебристой скалы она смотрела… нет, она зачарованно любовалась «Леди Сесилией», подходящей к выгнутой, как лук, пристани.
Подобных судов ей еще не доводилось видеть. Высота его была больше длины; корабль вздымался над зеркальными водами, словно какой-то невероятный остров. По его полированным деревянным бокам выстроились в плотные ряды многочисленные сводчатые окна; к стеклам прижимались лица — туристы жаждали новых впечатлений.
Должно быть, он находился тогда среди гостей. Вот еще одно лицо появилось в окне, его черты казались бы идеальными, если бы не кривой зуб. Но нет, он не мог принадлежать этой толпе зевак, и Тиш знала бы это, обладай она талантом предвидения.
«Леди Сесилия» возвышалась, как… Нет, этого не передать словами. Она не опрокидывалась только благодаря величайшему мастерству корабелов. Самим фактом своего существования она посягала на могущество гравитации. При движении судна его мачты не отклонялись от вертикали, лишь живописно вздувался пышный наряд из шелковых парусов да матросы сновали по оснастке с проворством белок.
Далекий визг заставил Тиш повернуть голову. Не сразу удалось разглядеть крошечные серповидные силуэты парящих птерозавров. Выдался ясный день, планетарные кольца исполосовали небо на юге. Но отчего же так грустно при виде этих красот?
Тиш тяжело вздохнула. Надо возвращаться в «Падающую каплю», становиться за барную стойку, помогать Милтону и пятнадцатилетнему сыну Дрюсу.
Но тут она снова посмотрела на украшенную золотом, усыпанную каменьями, увешанную флажками «Леди Сесилию», что входила в гавань, и невыносимая тяжесть отчаяния вдруг легла на женские плечи. Отчаяние — вот ее доля. Не красоты этого мира и не его чудеса.
Тиш побрела назад по выдолбленной в скале дороге. Конечно же, она счастлива. Живет не в какой-нибудь дыре. У нее добрый муж и славный сынишка. Чего еще желать? Миры Диаспоры не ведают голода; если здесь кто-нибудь и страдает, то лишь по собственной воле. «У каждого свой удел, — подумала Тиш, — и мой далеко не из худших».
«Ты счастлива, — в который раз сказала она себе. — Жизнь удалась, хвала Согласию».
