– Молодец, а я валяюсь перед телевизором. – Мельников рассмеялся.
– Но предложение хорошее, я, обязательно приду в воскресенье. – М.улыбнулся, наверное, впервые за день. Мельников действительно был прав, в последнее время М. чувствовал, словно он выгорает. Неплохо было взять хотя бы неделю отпуска и провести её в горах или на побережье.
Они пересекли 8-ю западную улицу и ехали по узким дорогам Старого города. НСБ находилась на Крепостной улице и занимала старинное четырёхэтажное здание в стиле ампир, выкрашенное в блёклый оранжевый цвет. Асфальтовая дорога здесь переходила в гранитную мостовую, а проезжая часть сильно сужалась, поэтому машину снова пришлось оставить в соседнем квартале. Было уже почти шесть, когда они прибыли , Мельников то и дело поглядывал на часы, боясь задерждаться до позднего вечера. Полицейский на входе знал их в лицо и никогда не спрашивал их жетоны. В первый период службы в Метрополисе они носили стандартные удостоверения, в твёрдой обложке. Но руководство быстро осознало, что потеря агентом такого документа и раскрытие его личности посторонним равносильно гибели, и удостоверения заменили на номерные жетоны. Агенты миновали вестибюль и понднялись на второй этаж. В коридорах стоял обычный для таких учреждений канцелярский запах. Было довольно тихо, лишь иногда из за массивных деревянных дверей кабинетов слышались голоса и чьи-то негромкие разговоры. Они остановились у кабинета их шефа, Мельников постучал. На двери была полированная латунная табличка, "А. В. Конрад, капитан юстиции. Следователь отдела по борьбе с экстремизмом и неверномыслием." – гласила выгравированная надпись.
– Войдите! – ответил из кабинета глубокий бас Конрада.
Мельников открыл, М. вошёл за ним следом. Это было просторное помещение, залитое светом, окна здесь были очень большими. Воздух в кабинете, как обычно, был пропитан ароматом кофе – следователь был большим ценителем этого напитка, как, кстати, и М. Впервые хороший кофе ему довелось попробовать только в Метрополисе, до этого он довольствовался суррогатами, которые торгаши в Свободии выдавали за контрабандный напиток. Конрад восседал в кресле за старинным столом из тёмного резного дерева. Он, блондин с серыми глазами и тонкими аристократическими чертами лица, был довольно молод – насколько М. знал, ему было примерно тридцать пять. Перед ним в беспорядке лежали кипы бумаг и папок, документы на отдельных листах, клочки бумаги исписанные разными заметками. Слева в углу, у окна,понуро свесив голову, лицом к стене стоял тот самый, арестованный сегодня парень. М. обратил внимание на то, что его уже успели изрядно побить: нос его опух, правый глаз совсем заплыл от гематомы, а на засаленной жёлтой футболке выделялись тёмные капли свежей крови.
– У меня для вас есть интересное занятие, коллеги. – Конрад, немного приподнявшись с кресла, поприветствовал агентов. – Сейчас закончу с нашим новым другом и объясню вам суть ситуации.
Лёгким движением он повернул кресло в сторону подозреваемого и устремил на него взор своих стальных глаз. Его проницательный взгляд, действительно, словно говорил о том, что он видит людей насквозь и способен предугадать любые действия на шаг вперёд. М. давно с ним работал и хорошо знал, что обмануть или скрыть что-то от этого человека невозможно.
– Ну? До ночи будем тут стоять? – Конрад обратился к парню, вид которого сейчас был весьма жалкий. Поняв, что фраза обращена была именно к нему, он вздрогнул. – Может мне помочь тебе заговорить?
Парень молчал, сопя разбитым носом.
– Подойди сюда!
Тот, шаркая ногами, поплёлся к столу следователя.
– Вот, подписывай! – Конрад протянул ему документ.
– Что это? – срывающимся голосом спросил парень, пытаясь разобрать напечатанный текст. – Я уже всё рассказал, я не буду ничего подписывать.
– Это постановление НСБ – Конрад размеренным тоном начал декламировать давно заученную фразу, отрывок из документа. – Согласно параграфу второму, статьи восемь Закона о противодействии экстремизму и неверномыслию, для защиты государственного строя и обеспечения беспрепятственного проведения расследования, вы – Альберт Володин, на время следствия лишаетесь гражданских прав, как подозреваемый в терроризме. В том числе, во избежание давления и обмана следствия, вы лишены права на защиту и другое вмешательство третьих лиц.
– Я не буду это подписывать – парень выронил документ на стол.
– Это и не обязательно – следователь так же выученно добавил – Согласно постановлению главы НСБ номер восемьнадцать-шестьдесят семь, ознакомление с данным документом допускается как с подписью подозреваемого, так и без оной.
Затем он нажал кнопку на своём телефоне и буквально через несколько секунд в кабинете, словно из ниоткуда возникли двое здоровяков-полицейских.
– Увезите в изолятор.
Амбалы схватили подозреваемого под руки, приподняв над полом так, будто он ничего не весил и уволокли за дверь.
