— У тебя прелестные руки, по мне — очень красивые. Они…
— Во всяком случае, красивее, чем у нее, — отрезала Нелли. — Теперь осталась только твоя крошка-учительница… я видела вас, видела ее скользкий рот…
— Есть только ты. — Эрик постарался скрыть дрожь в голосе.
— Но у меня нет ребенка, нет маленькой девочки, — прошептала Нелли.
— О чем ты? — спросил Эрик, похолодев.
— Наверное, не стоит поднимать бурю в стакане воды, если не…
— Нелли, мне дела нет до них, — сказал Эрик. — Для меня важна только ты.
Нелли резко взмахнула ножом. Эрик дернул головой назад, лезвие скрежетнуло по решетке там, где только что было его лицо.
Нелли задохнулась и разочарованно посмотрела на него. Он осознал, что зашел слишком далеко и она поняла: его слова — неправда.
— Так-так, — горячо и прерывисто проговорила Нелли. — Ищешь смерти в погоне за ветром?
— Что ты хочешь сказать? Нелли, я не ищу смерти.
— Ты в этом не виноват, — пробормотала она и почесала шею лезвием ножа. — Я тебя не виню.
Нелли отступила назад, и тени сомкнулись вокруг ее бледного лица, нарисовали густо-черные дыры на месте глаз, очертили подбородок тяжелым контуром.
— Но ты узнаешь, как выглядят бренность и тщета, — сказала Нелли и начала подниматься по лестнице.
— Не делай глупостей! — крикнул Эрик ей в спину.
Нелли замерла и обернулась. Пот стекал у нее по щекам, косметика расплылась.
— Я не могу смириться с тем, что ты все еще думаешь о ней, — заявила Нелли. — Перестань думать о ней, иначе увидишь лицо без глаз и губ.
— Нелли, нет! — закричал Эрик — и увидел, как она исчезает наверху узкой лестницы.
Он осел на пол, выплюнул наполовину растворившуюся таблетку в руку и сунул рыхлые остатки в карман джинсов.
Марго понимала, насколько мала вероятность того, что Нелли Брандт окажется у себя дома в Брумме или на рабочем месте в больнице. И все же где-то глубоко внутри нее сидело беспокойство, когда она наблюдала из машины, как бойцы спецгруппы рассыпаются вокруг белого дома в функционалистском стиле.
Если не считать тяжеловооруженных полицейских в черной форме, квартал частных домов был погружен в спокойную дрему, как долгий вечер детства.
Марго следила за операцией по радио и от напряжения чувствовала почти физическую боль. Она невольно представляла себе, как тишину вспарывают крики и выстрелы.
В рации щелкнуло — докладывал руководитель спецгруппы Рогер Сторм:
— Ее здесь нет.
— Все обыскали? — спросила Марго. — Подвал, чердак, сад?
— Ее здесь нет.
— А муж?
— Сидел смотрел по телевизору прыжки в воду.
— Что он говорит?
— Я перешел прямо к делу, однако он уверен, что Нелли не замешана… Они читали об Эрике все, и он говорит, что Нелли потрясена не меньше, чем он сам.
— Ладно, сейчас на это наплевать, пусть только скажет, где она. — Марго взглянула на здание.
— У них нет другой недвижимости. Он понятия не имеет, где может быть Нелли.
— Территорию осмотрели?
— Ребята как раз выходят.
— Тогда я иду к вам. — Марго открыла дверцу.
Распрямившись, она почувствовала тупую боль в крестце. Марго тут же поняла, что это значит, но все-таки вошла, пошатываясь, в широко открытую дверь.
— Рожу, когда доведу дело до конца, — сказала она полицейскому у дверей.
Прихожая была по-домашнему уютной, просторной и гостеприимной. Прямо напротив входной двери висела картина Карла Ларссона. Бойцы спецгруппы выходили, держа каски в руках; поставленные на предохранитель автоматы покачивались на ремнях.
В полутьме гостиной сидел в кресле плотный мужчина. Он распустил галстук, расстегнул рубашку; на журнальном столике стоял поднос с обедом из микроволновки. Мужчина, казалось, опешил, он все поглаживал себя по ноге и растерянно улыбался, отвечая на вопросы полиции.
— Дом большой, — объяснял он, — нам достаточно… зимой мы обычно летаем на Карибы…
— Ваши родственники, семья… нет других домов? — не отступала Марго.
— В Швеции живу только я, — ответил он.
— А не могла ваша жена снять дом и поехать туда? Где он мог бы находиться?
— Мне очень жаль, я понятия не имею, я…
Марго оставила хозяина в покое и поднялась по лестнице. Огляделась, прошла в спальню и достала телефон.
— Нелли Брандт не оказалось ни дома, ни в Каролинской больнице, — сказала она, как только Йона взял трубку.
— У нее есть еще какая-то недвижимость? — спросил Йона.
— Мы проверили все возможные базы. — От боли Марго едва не охнула. — У них нет других домов, нет дачи, нет земельного участка.
— Где Нелли жила до этого?
Марго достала распечатку — информация, которую она запросила сразу после последнего разговора с Йоной.
— Согласно реестру, она была зарегистрирована в Шёлдинге, в пасторской усадьбе, десять лет назад она еще жила там… а потом белое пятно в четыре года, после чего она объявилась здесь.
— Она жила с Роки Чюрклундом в его доме, — пояснил Йона.
— Да, мы отправили туда группу, но это приют для…
— Я знаю, знаю.
— Конечно, она могла снять квартиру через вторые или третьи руки.
— В дневнике упоминается усадьба в Руслагене, — сказал Йона.
— Там нет никаких усадеб, к которым она могла бы иметь отношение. Ее родня никогда ничем не владела, и она последняя в своей семье.
