— Ладно, — мягко ответила Нелли, продолжая держать Мадде в объятиях.
Мадлен открыла утомленные глаза, и Нелли поцеловала ее в голову.
— Нелли, нам надо выбираться отсюда… вместе. Понимаешь?
Нелли слабо кивнула и посмотрела Йоне в глаза.
Дверь прямо перед ними загорелась голубым, ее вдруг окружили языки пламени, которые, изгибаясь, потянулись к потолку, оставляя после себя черные швы. В комнатах нижнего этажа что-то грохотало, весь дом трещал, словно огромные камни терлись друг о друга.
— Ты поможешь мне? — спросила Нелли, не спуская глаз с Йоны.
— Помогу, — ответил он, пытаясь рассмотреть, что же она прячет у бедра.
Нелли странно, влюблено улыбнулась ему, словно ее переполняло умиротворение.
Искры и невесомые хлопья сажи уносились вверх с потоком горячего воздуха, а прохладный воздух тянуло огнем в пол. Грязные шторы на окне занялись, и языки пламени быстро побежали по ткани.
— Что говорит огонь? — пробормотала Нелли и поднялась.
Сосредоточенно и резко она вцепилась Мадлен в волосы и рывком подняла ее с пола. Девочка была напугана, слезы текли по щекам.
— Нелли, — снова заговорил Йона, — нам нужно выбираться. Я помогу тебе, но я…
На пол между ними с грохотом упал целый фрагмент стены — листы гипса с разорванными обоями и щеколдами, вокруг которых вился черный дым. Несколько раскаленных хлопьев светились над ними, плавая в сером дыму.
— Но я не позволю тебе причинить девочке вред, — закончил Йона свою мысль.
В зеркале он увидел, как Нелли вытаскивает нож. Другой рукой она, держа Медлен за волосы, вытянула девочку так, что той пришлось встать на цыпочки.
Пол вибрировал под ногами.
Жар повалил сбоку, и рухнувшую часть стены объяло пламя. Черный дым наполнил комнату, языки огня яростно взметнулись к самому потолку.
— Брось нож, не делай этого! — прокричал Йона, направив пистолет на фигуру за языками пламени.
Он хотел отодвинуться, но лишь угадывал желтый плащ в дыму и огне.
— Никогда, — проговорил тоненький детский голосок.
В долю секунды Йона принял решение. Сначала ему показалось, что эти слова произнесла Мадлен, но он помнил: рот у девочки заклеен скотчем, — и нажал на спусковой крючок.
Йона трижды разрядил пистолет в огонь.
Пули ударили Нелли прямо в грудь, и в зеркале позади нее Йона увидел, как между лопатками брызнула кровь. Большое зеркало упало вместе с ней и рассыпалось по полу осколками.
Мадлен замерла, прижав руку к ране на шее. Между пальцами текла кровь, но девочка была жива.
Тонкий голос Нелли каждый раз предвещал смерть.
Йона подлетел к девочке, пинком выбил нож у Нелли из рук, хотя и знал, что убил ее, поднял девочку и начал пятиться сквозь дым.
Нелли, открыв рот, лежала среди зеркальных осколков. Она потеряла один сапог, подергивалась нога в грязном нейлоновом чулке.
Пластиковое ведро перевернулось, и керосин выплеснулся на дощатый пол. Керосин с шипением взорвался, и огонь растекся по доскам.
Жар окатил Йону волной. Йона, несший девочку, оступился, упал через порог комнатки с розовыми обоями — и тут пол спальни просел под тяжестью Нелли.
Ее утянуло вниз, и она исчезла в шахте рвущегося вверх пламени.
Когда Йона, осторожно ступая, спиной вперед шел с девочкой на руках, у него загорелась брючина.
Языки пламени снова с ревом поднялись из подвала и ударили в потолок спальни. Горящие детали лампы в вихре искр валились с потолка. Загорелась оконная рама, с громким звоном лопнуло стекло.
Йона потащил Мадлен дальше, в комнату с розами. Стены, увешанные изображениями Эрика, уже загорелись.
— Я сниму вот это, — сказал Йона и отодрал скотч с губ девочки. — Больно?
— Нет, — прошептала она.
В спальне высокий шкаф рухнул на пол и исчез в воющем пламени.
— А теперь попробуем выйти из дома. — Йона закутал девочку в свою кожаную куртку. — Дым — это опасно, поэтому я хочу, чтобы ты дышала через ткань. Сможешь?
Мадлен кивнула; Йона поднял ее и понес вниз по лестнице. На стенах трепетали отсветы пламени. Легкие, как воздух, искры вились между ступеньками. С лязгом сворачивался металл на нижнем этаже.
Огонь поднимался к стене, его втягивало назад, он оставлял следы сажи на обоях.
Йона вдохнул горячий воздух и с надрывом закашлялся.
Громкий звон раздался в комнате под ними — от жара одновременно лопнули все окна. Стекло посыпалось на пол, воздух ворвался внутрь, отчего огонь с ревом поднялся до потолка.
Полыхнувшая лампа медленно поворачивалась на цепи.
Девочка закашлялась, и Йона крикнул ей, чтобы она дышала через ткань.
Гостиная под спальней горела от пола до потолка. Огонь загнал Йону в комнату с телевизором. Потолок местами обвалился, и девочка закричала, когда на них дождем посыпался горящий прах.
Йона снова закашлялся; ему пришлось опереться рукой о раскаленный пол. Легкие жгло, от угарного газа кружилась голова, навалилась усталость. Он понимал, что времени осталось не так много; переведя дыхание, он снова поднялся. С девочкой на руках он, пошатываясь, двинулся вперед, пригнулся и пошел дальше сквозь плотный дым — в гостиную.
Глаза слезились, Йона едва мог видеть. Загорелся диван, искры, кружась в горячем сквозняке, полетели Йоне в лицо.
