Инспектор Эллиот открыл свою записную книжку:
— Значит, он покончил с собой? Так?
— Да, сэр.
— Вы видели, каким оружием он воспользовался?
— Боюсь, не очень хорошо.
— Я хочу, чтобы вы подробно рассказали мне все, что видели. Например, вы говорите, что были в Зеленой комнате, когда это произошло. Когда и почему вы туда пошли?
Ноулз заметно смутился:
— Думаю, сэр, это было за две-три минуты до происшествия…
— Девять двадцать семь или девять двадцать восемь? Так когда же? — спросил инспектор Эллиот, питавший болезненную страсть к точности.
— Не могу сказать, сэр. Я не веду счет времени. Что-то вроде этого. Я был в коридоре рядом со столовой, на тот случай, если понадоблюсь, хотя в столовой никого, кроме мистера Уэлкина, не было. Затем мистер Натаниэль Барроуз вышел из гостиной и спросил меня, где можно найти электрический фонарь. Я сказал, что, по-моему, фонарь есть в Зеленой комнате наверху, которую покойный… джентльмен использовал под кабинет, и пошел наверх, чтобы принести его. А потом я узнал, — Ноулз понимал, что дает показания, о чем красноречиво свидетельствовала его манера говорить, — что мистер Барроуз нашел его в одном из ящиков стола в холле… но я не знал, что он был там.
— Продолжайте.
— Я поднялся и вошел в Зеленую комнату…
— Вы зажгли свет?
— Нет, — ответил несколько возбужденный Ноулз, — не сразу. В комнате нет настенного выключателя. Свет включается выключателем, свисающим с люстры. Стол, на котором я предполагал найти фонарик, стоит между окнами. Я подошел к нему и по дороге выглянул в окно.
— В какое окно?
— Правое, выходящее в сад.
— Окно было открыто?
— Да, сэр. Так оно и было. Вы, должно быть, заметили, что вдоль стены библиотеки растут деревья. Они подрезаны так, чтобы не заслонять вид из окон верхнего этажа. Потолки в большинстве комнат около восемнадцати футов высотой, за исключением комнат нового крыла, немного смахивающего на кукольный домик. Вот деревья и подрезали так, чтобы они были немного ниже окон Зеленой комнаты. Она и называется Зеленой, потому что из ее окон вы видите верхушки деревьев. Теперь вы понимаете, что я смотрел на сад сверху.
Ноулз встал с кресла и показал, как он высунулся из окна. Эта поза, по-видимому, была для него болезненной, но он был настроен настолько решительно, что, превозмогая боль, сохранял положение.
— Вот, видите, так я и стоял! Свет из библиотеки освещал зеленые листья. — Он показал рукой. — А дальше идет сад с кустарниковой изгородью и тропинкой, а в центре — пруд. Освещение в саду неплохое, сэр. Я всегда видел, как они играли в теннис. Потом появился сэр Джон, или джентльмен, назвавшийся этим именем, и остановился, держа руки в карманах.
Тут Ноулзу пришлось прекратить спектакль и сесть.
— Это все, — сказал он, отдуваясь.
— Все? — переспросил инспектор Эллиот.
— Да, сэр.
Удивленный, Эллиот уставился на него:
— Но что произошло дальше, приятель?
— Только это. Мне показалось, что внизу, в деревьях, кто-то зашевелился, и я посмотрел туда. Когда я снова поднял взгляд…
— Вы хотите сказать, — спокойно и осторожно произнес Эллиот, — что не видели, что произошло потом?
— Нет, сэр. Я видел, как он упал в пруд.
— И все?
— Понимаете, сэр, никто бы не успел трижды перерезать ему горло и убежать! Этого не могло быть. Он все время был один — и до и после. Поэтому я думаю, что он покончил с собой!
— Чем же он при этом воспользовался?
— По-моему, каким-то ножом.
— По-вашему! Вы видели нож?
— Не совсем… нет.
— Вы видели у него в руках нож?
— Не совсем. Слишком далеко, чтобы я мог разглядеть, сэр, — ответил Ноулз; вспомнив, что у него есть свое место в этом мире, он с достоинством выпрямился. — Я хочу дать вам правдивое, насколько это возможно, описание того, что я видел!
— И что же он потом сделал с ножом? Выкинул? Что стало с ножом?
— Я не заметил, сэр. Честно, не заметил! Я смотрел только на него, и мне кажется, что-то происходило прямо перед его лицом.
— Он мог выбросить нож?
— Наверное, мог. Не знаю.
— Вы бы увидели, если бы он его выбросил?
Ноулз долго думал.
— Это бы зависело от размера ножа. Летучих мышей я могу разглядеть. А иногда, сэр, не видишь и теннисного мяча, пока…
Он был очень старым человеком. Его лицо погрустнело, и сначала все подумали, что он заплачет. Но он снова заговорил с достоинством:
— Простите, сэр. Если вы мне не верите, можно мне идти?
— Ах, черт возьми, я не хотел вас обидеть! — воскликнул Эллиот с юношеской непринужденностью, и уши у него слегка покраснели.
Маделин Дейн, за все время не сказавшая ни слова, смотрела на него с чуть заметной улыбкой.
— Еще один вопрос, — непреклонно продолжал Эллиот. — Если вы хорошо видели весь сад, видели ли вы еще кого-нибудь в момент… нападения?
— В то время, когда это произошло, сэр? Нет. Сразу после этого, правда, я зажег свет в Зеленой комнате, но к этому времени в саду уже собралось несколько человек. Но до того… во время… простите, сэр… да, кто-то был! — Ноулз поднял палец и нахмурился. — Там кто-то был, когда это произошло. Я его видел! Вы помните, я сказал, что слышал шевеление в деревьях за окнами библиотеки?
— Да, и что же?
