Злата бросила огрызок в корзину для мусора и ушла к своим подругам. Романия поняла, почему сестра так быстро двинулась прочь, – в конце коридора появилась Геля. Рома сама зашагала ей навстречу. Она встала на ее пути и, глядя ей прямо в глаза, уверенно произнесла:
– Только что Злата мне рассказала, как ты отравила мою собаку.
– Что-о-о?! – ухмыльнулась Геля. – Это тебе сказала дурочка-сестричка? Она это видела?
– Говорит, что да.
– Ну, я ей после уроков устрою! Выдерну все патлы до последней волосинки! – пригрозила Геля, и было видно, что она не шутит.
– Остынь! – Рома взяла ее за руки, но сестра высвободилась резким рывком. – Если тронешь Злату, я все расскажу родителям, и тогда никто из нас не получит ни копейки.
– Да иди ты знаешь куда?! Достали обе!
Геля обошла сестру, умышленно зацепив ее плечом, но Рома никак не отреагировала, только чуть заметно улыбнулась.
Каждый день, уходя на свидание с Ростиком, Рома боялась, что оно может стать последним. Было ясно, что обман рано или поздно откроется и родители ужесточат контроль над ней. Она не совсем понимала отца и мать, запретивших ей встречаться с ним. Если бы они поставили условие «хорошо учишься – можешь ходить на свидания, попустила учебу – наложен запрет», то она бы их поняла, но родители были категорически против их встреч. Романию успокаивало лишь то, что осталось немного потерпеть до того дня, когда она покинет родительский дом и избавится от всех запретов. Она хотела спросить отца, почему он не желает их отношений, но решила не трогать эту тему и жить сегодняшним днем.
Романия действительно так влюбилась, что ей казалось: без Ростика она не сможет жить, даже сделать вдох не сумеет, задохнется без него и мгновенно умрет. В школе она ловила на себе его восхищенные взгляды, и от этого по телу расплывалась теплая волна нежности.
– Я тебя люблю, – часто говорил ей Ростик, беззвучно шевеля губами.
– И я тебя люблю! – отвечали губы Романии.
Боясь разоблачения, Рома встречалась с ним не каждый день. Вечер, проведенный без него, становился для девушки невыносимо долгим и тоскливым, как лето без тепла и солнца. При одном воспоминании о Ростике в голове у Романии приятно шумело, кровь согревалась и быстрее бежала по телу, наполняла нежностью каждую его клетку, заставляя сердце трепетать. О том, что ей придется уехать на учебу в город и подолгу не видеться с любимым, Рома предпочитала не думать.
«Счастье – сегодня, а не в будущем», – сказала она себе и наслаждалась им при каждой их встрече.
Также Рома гнала от себя мысль о том, что Ангелина, получив деньги от родителей, в тот же день донесет о ее свиданиях с парнем. В том, что сестра способна на такую подлость, Романия ни капельки не сомневалась, но пока было ее время, и девушка чувствовала себя по-настоящему счастливой. Она поверила в себя, в то, что ее хромота – не помеха для настоящей любви. Рома перестала завидовать красоте Ангелины и Златы, поняв, что не в ней счастье, а в чувствах и отношениях.
Пришла золотая осенняя пора, когда еще не задождило. Лето ходило по лесам в обнимку с ранней осенью, а октябрь разрисовывал деревья изумительными золотисто-желтыми, оранжевыми, красными и багряными оттенками. Было воскресенье, то единственное в месяц, когда родители разрешали дочерям сходить в клуб – в кино и на танцы. Сестры Романии тайком от родителей пытались сделать губы поярче с помощью помады и слегка подкрашивали тушью ресницы. Мать ругала их за то, что «портят естественную красоту юности», поэтому девчонкам приходилось прятать косметику. Романия ею не пользовалась. Если появлялись карманные деньги, она не тратила их на «французские» тени, но предпочитала купить корм для собаки или побаловать ее сахарной косточкой.
Из дома сестры вышли вместе, демонстрируя родителям свою дружбу, а потом их пути разошлись. Злату ждал сосед Ванька, который недавно вернулся из армии и теперь ухаживал за ней, Ангелина помчалась в клуб – ей обязательно нужно было оказаться в центре внимания, а Романия поспешила к озеру. Ростик уже ждал ее неподалеку от их лодки. На ней все еще цвели бессмертники, виднелись разноцветные головки пушистых астр, разносили над озером свой резковатый запах низкорослые бархатцы. Забыв о хромоте, Романия почти бегом бросилась навстречу Ростику и вмиг очутилась в его нежных объятиях.
– Милая моя, хорошая, любимая, – говорил Ростик, покрывая ее лицо поцелуями.
– Ты… Ты – мой, мой, мой! Самый лучший в мире! – задыхаясь от нахлынувших чувств, повторяла Романия. – Люблю! Люблю и еще миллион раз люблю тебя!
Ростик обнимал девушку, страстно целуя ее в губы и шею, потом расстегнул пуговицы кофточки, обнажил ее маленькую упругую грудь и коснулся губами набухших светлых сосков, похожих на маленькие весенние почки деревьев. Рома откинула голову и прикрыла глаза. Она издала легкий стон удовольствия, когда он поочередно коснулся теплым языком обеих ее грудей. Когда она чувствовала прикосновения к соскам, то кровь приливала к низу живота, вызывая приятное возбуждение.
