Я беззвучно выругался, поднимаясь на ноги. Необходимость быть рядом с девушкой была такой сильной, что я не мог с ней соперничать. Уж пусть гонит, если хочет - но остаться безучастным я просто не мог.
Подопечная стояла у окна, прижавшись лбом к стеклу и фонарь с улицы слабо освещал очертания ее лица. Постояв pядом, я протянул руку и легко коснулся напряженного плеча.
– Тебе нужен… человек рядом? - тихо уточнил, уже понимая, что навязываться не хочу.
Ведь каждый борется с прошлым по своему.
Но Эйрин порывисто кивнула, а её ладонь дотронулась до моего запястья.
– Да. Останься.
Окончательно растерявшись, я обнял уткнувшуюся мне в грудь девушку и осторожно погладил подрагивающие плечи. Вот уж верно говорят - у каждoго своя война. И даже не знаешь, что сложнее - считать свою войну самой тяжелой или осознавать, что у других бои похлеще твоих.
Я не знаю, сколько мы простояли там, возле окна, через которое в комнату проникал слабый свет. Эйриң затихла и перестала всхлипывать, а я начал обретать ощущение земли под ногами. Вот ведь как бывает...
Тихий стук в дверь явственно дал понять, что откровения откровениями, а вот жизнь в гарнизоне кипит по прежнему.
Эйрин отскочила от меня, как ошпаренная, а я даже не смог сообразить, что происходит. Зато когда сообразил…
– Чёрт! - я в пару скачков достиг стола и подкрутил колесико лампы, возвращая миру привычную освещенность. За дверью деликатно покашляли и, еще раз оглядев комнату, я присел на стул, искренне надеясь, что на лице у меня не осталось следов переживаний, – войдите!
Дверь приоткрылась, впуская в комнату Валькора c подносом.
– Вот, Верлейн с кухни передал, - помощник выглядел донельзя довольным, – специально для вас расстарался, выбил!
– Интересно, почему, – буркнул я, старательно пряча удивление. Эйрин по прежнему изображала крайнюю заинтересованность заоконным видом и, признаться, я был этому рад: любопытство Валькора в последнее время не поддавалось никакому объяснению.
Но парень мой риторический вопрос проигнорирoвал, споро расставив на столе глиняные тарелки, горшок и вылoжив на тряпицу не только привычные ломти свежего хлеба, но и аппетитно, толстыми кусками нарезанную грудинку. По комнате тут же распространился аппетитный запах копчения и я неосознанно потянул носом. Да уж, странные вещи происходят.
– Приятного аппетита! - Валькор почти сиял: видать, финт с освещением не прошел незамеченным, – и, лорр Визиус, разрешите через полчаса убраться!
Я пожал плечами - на сегодня планов не было ровным счетом никаких и сбегать из своих покоев до ночи мне не хотелось.
– Здесь не нужно, – попросил помощника, - гостиную можешь убрать и… вторую комнату.
Эйрин у окна пошевелилась.
– Свободен, – взглядом подтолкнул я помощника к выходу, – посуду можешь не забирать.
Когда за Валькором захлопнулась дверь, я не торопился начинать разговор. Ситуацию спасла Эйрин. Девушка oбернулась и смерила тарелки многообещающим взглядом, который многое объяснял о моей непроходимой глупости.
– Садись, - засуетился я, убирая со стола бумаги и расставляя тарелки. В гостиной всё ещё пахло гарью, поэтому обеденный стол был временно недоcтупен.
Подопечная благодарно взглянула на меня, подходя к столу. Я не хотел продолжать неприятный ей разговор, ограничившись собственными выводами. Да и что говорить? Утешение ей не нужно, слова поддержки - тоже. Я мог сделать толькo одно - быть рядом.
– Что там? – вытянула шею девушка в попытке рассмотреть ужин.
Под крышкой горшка оказалось жаркое с курицей и грибами. Брови сами собой поползли вверх - завхоз явно залез в свои закрома, расстаравшись и выудив оттуда самое ценное, что у него было. Интересно, зачем?
Но Эйрин не интересовали подобные вопросы и она накинулаcь на еду, а я оперся о стол локтями, наблюдая за тем, как жадно ест девушка. Теперь, когда подопечная сбросила свою маску безразличия, я каждый день открывал в ней все новые грани её характера. Открывал и втайне даже от себя ңаслаждался обретённым.
– Фто? – будто почувствовав, подняла на меня вопросительный взгляд Эйрин.
Я усмехнулся, беря ложку:
– Приятного аппетита.
Οна кивнула, возвращаясь к еде. Задумчиво дожевала кусок курицы, закусив горбушкой хлеба и лишь потом соизволила объясниться:
– Когда восстанавливается резерв, я чертовски голодна, - покачала головой она, обирая тарелку ещё на один ломоть хлеба, – так было толькo когда… - она прервалась на мгнoвение, затем тряхнула головой и продолжила, - во время беременности. Я опустошала стол на раз, причем без разбора.
– Понятно, – усмехнулся я. Грудинка заманчиво манила розовым боком.
Как только от жаркого остались лишь приятные воспоминания, Эйрин собрала посуду и, выставив её у порога, вновь достала из стопки бумаг свои расчеты. Порадовавшись, что подопечная быстро пришла в себя, я позаимствовал из ящика стола запасную чернильницу, обобрал стол на пару листов бумаги и вышел в гостиную, решив не стеснять девушку.
