Запыхавшись чуток и морщась от жжения в заштопанном порезе, стал озираться, ориентируясь на местности. Дома тут были старой постройки, кажется, дореволюционной вообще и судя по виду, большей частью стояли пустыми. Здесь раньше вроде всякие купцы и прочие барствующие граждане царской России проживали, а после особняки поразграбили, да переделали в коммуналки. Архитектура до сих пор проглядывала красивая, насколько я в этом соображаю, хоть и выглядело все неухоженным, местами изгаженно непристойными письменами от местных варваров-упырей, которым среднее образование ничего кроме вреда, походу, не принесло, научив писать всего три буквы. Короче все слезно взывало о реставрации. Но кому оно надо, реставрировать, если подавляющему большинству народа в стране сейчас хоть на пожрать бы заработать, а современные купцы-олигархи себе новые дворцы отстраивают с золотыми унитазами.
Времени было около восьми утра, то есть самое излюбленное для передвижения нашим населением пенсионного возраста, так что, я мигом засек парочку бабулечек с сумарями и, подвязавшись им помочь, начал свои действия по установлению точного места жительства моей Льдины. И опять свезло, мне сходу указали направление, хоть и не точный дом. Говорю же, девушка у меня видная, такую не пропустишь, уж не глазастые бабульки – надежда и опора всех спецслужб и участковых ее могли бы прохлопать. Дополнительные сведения: живет тут постоянно Воронова последние пару лет, а до этого в детстве и подростком видели чаще по выходным, потом довольно долго не появлялась.
Я как раз крутился во дворе, решая в какой из двух стоящих друг напротив друга домов сунуться с вопросами, как на территорию вкатил Жигуль – красная потрепанная жизнью, но явно любимая владельцем пятерка. Оттуда вылез парень в черной аляске и вязаной шапке, натянутой до самых глаз, и уставился на меня, а потом уверенно зашагал навстречу.
– Михась, ты тут какими судьбами? – радостно вопросил он, снимая свой головной убор и протягивая лапу для приветствия.
– Колян? – нахмурился я, признавая в крепком и коротко стриженном парне в аккуратной одежде одного из патлатых дрыщеватых неформалов, что был когда-то частым гостем Сашкиного творческого притона. – Блин, фиг бы на улице узнал. Богатым будешь! А был ведь… хм…
– Ну так подурковал и хорош, – ухмыльнулся он довольно. – Так ты чего тут делаешь то?
– Да жилье себе снять хочу, – решил я не озвучивать основную причину. – Мама у меня суперская, но никакой ведь личной жизни, сам понимаешь.
– Здесь хочешь жить? – изумился парень. – Серьезно? Тут же райончик говно.
– А мне нравится. Старина, архитектура, потолки, небось, высокие. И цены наверняка же не как в новостройках в центре.
– Старина и есть, – поморщился Колька, глядя на меня как на слегка долбанутого, а потом его глаза блеснули оживленно. – А насчет цены… Слушай, у меня во-о-он в том доме комната большая довольно в коммуналке, мы с Серегой приехали как раз барахло оттуда кой-какое вывезти. Могу сдать, раз тебя так на старину такую тянет.
– А в коммуналке небось соседей куча? – у меня аж мурашки вдоль хребтины ломанулись. Не может же быть… ну не бывает так… Пожалуйста, пусть так и будет! – Я же это… девчонок водить собираюсь, если что.
– Ха! Да води себе. Из соседей только Женька Воронова. – Да-а-а! Да, сука, да, я опять везунчик, сто раз везучий похотливый котяра! – Живет одна, общаться конкретно не стремится, так что, вы с ней вряд ли друг другу мешать будете.
– А симпатичная хоть Женька эта? – спросил, чтобы хоть как-то сдержать желание вопить торжествующе. Эта Женька – охеренная, долбанный космос!
– Михась… – вдруг насторожился и тормознул Колька, вцепившись в меня пристальным взглядом. – Ты это… вроде нормальный пацан и за тобой ничего такого не замечал никогда…
– Какого? – не понял я.
– Я к тому, что комнату сдам, но если Женька на тебя пожалуется… сам понимаешь в каком смысле, то извини, сразу с вещами на выход.
– Приставать, думаешь, буду? – Еще как буду, но это не твое дело. – Переживаешь за нее?
– Ну, как сказать… Я в нее подростком влюблен даже был, – усмехнувшись, признался Колька, пока мы поднимались по широкой щербатой лестнице с даже сейчас хранящими прежнюю красоту коваными перилами. – Она по выходным к бабке приезжала, ну и я сразу примерный внук тут как тут.
– Так, стопэ, ты до сих пор на нее виды какие-то имеешь? – насторожился я. Лесом идешь ты, Колян, и полем, очень быстро и уверенно, причем, как и все остальные.
– Не-е-е, ты чего! – махнул Колян рукой. – Давно уже иллюзий на этот счет лишился, да и девушка у меня, и все серьезно у нас. Но ты это… веди себя нормально с ней, хорошо?
– Не парься, мужик. Жалоб на меня не поступит, клянусь.
– Же-е-нь! – отперев дверь сходу заорал мой спутник. – Я пришел! Ты дома?! – и пояснил мне нормальным голосом: – А то вдруг она полуголая шастает, одна ведь живет.
