Здорово же так… было бы. Если бы у меня взяло и вышло. Но пока что-то не очень. Раньше как у меня было? Общаюсь с девушкой, окучиваю или уже реально до дела дошло – ну супер, я весь в процессе. Пока с ней. А только нет ее рядом и… нет. Свободен и всегда готов к новым свершениям и целям. Работа, помощь друзьям и семье, движняк волонтерский, когда возникают ЧП. Короче, мозгами был я всегда там же, где и телом. А вот сейчас…
– Короче, Санек, ты сильно на глаза Вороновой не лезь, она этого не любит, – начал я торопливо инструктировать друга, глянув на часы.
– Она или ты, когда к ней лезут? – тихонько проворчал Санек, но я это проигнорировал. Нормальный он мужик, знаю, так, бухтит просто для порядка.
– Витек там все по-людски настроил. Если кто к двери подходит – сигналка срабатывает, и экран включается на этой его приспособе. Если просто мимо кто или покрутится и свалит – реагировать не надо. Но вдруг кто попрет прямо внагляк – сразу мне звони и обозначивай свое присутствие. Эти упыри считают, что Женька одна живет, им лишние глаза и уши наверняка не нужны, так что, скорее всего на том все и закончится.
– Миха, а чего ты с начальством не перетрешь насчет разрешения вызова наших дежурных оперов раз такая петрушка? – нахмурился Никитин, осознавая, что дела у нас вполне себе нешуточные могут быть.
– Санек, я сам еще с типами этими не сталкивался, поэтому общий хипеж рано поднимать. Если увижу, что реально гемор грядет, то сразу и перетру.
– Угу, с твоей вечной фигней геройской перетрешь, конечно. Ладно, давай ключи и езжай. Сделаю все в лучшем виде. Посторожу и отсвечивать сильно не стану.
– Женьке только скажи, что, мол мы пересеклись по дороге и разговор у тебя ко мне, а я тебе дал ключи и попросил подождать пока вернусь.
– А она мне прямо возьмет и поверит.
Главное, чтобы моя Льдина мне верить начала, а что она о других мужиках на белом свете думает – глубоко похрен. В идеале – вообще пусть ничего и никогда не думает.
На подлете к дому звякнул маме, чтобы спускалась. Вылез из тачки, чтобы дверь ей открыть, но мамуля естественно сначала расцеловала меня в обе щеки, потом легонько треснула в шутливом подзатыльнике, для чего я покорно склонил башку, а потом пристально уставилась в лицо, будто читая нечто информативное на бегущей по нему строке.
– Мам, тридцатое число и время к обеду. Мы на рынке уже только пустые прилавки застанем, – ее прямого взгляда я не выдержал и посмотрел в сторону подъезда через мамину макушку.
– Да и Бог с ним, сынок. На салатик какой-нибудь наскребем, курочку запечем, лишь бы пару бутылочек раздобыть, да конфет с фруктами детям, вот тебе и стол, – отмахнулась она, но в салон села. – Ты мне лучше скорее расскажи, что же там за девушка, которая тебя, гуляку моего, за живое так прихватила. А потом о своем жилье съемном, супер секретном, куда нам вход закрыт. Или оно у вас уже общее?
– Ну почти угадала, – технично я взялся отвечать на крайний и самый безопасный вопрос. – Я комнату в коммуналке снял, а Женя моя соседка.
Подробности о нескольких месяцах моего непроходящего стояка на Ворону и степени случайности нашего соседства пока опустим.
– Женя, стало быть, – прищурилась лукаво мамуля, а у меня какого-то черта начали греться уши. – Ну и чем же наша Женя такая уникальная, раз так тебе в душу запала?
Уникальная? Всем! Наша Женя… Наша. Тепло ведь как прозвучало. Только моя мамуля вот так умеет. И еще старомодное какое-то «в душу запала». В точку же. Запала, да еще в такие ее места, о которых и сам не знал.
– Вот с чего ты взяла, что она мне туда запала? – однако из чистого упрямства проворчал я, выруливая со двора. – Сколько ты этих девушек моих-то повидала.
– Так ни одну ты, сынок, никогда девушкой своей и не называл.
– Да ладно?
– Так и есть. Говорил «познакомься, это Света» или там «Я сегодня у Лены», «в кино иду вечером с Мариной», но что-то не слышала я от тебя «моя девушка».
– Я и сейчас такого не говорил, мам.
– А то я тебя не знаю и надо мне, чтобы ты все прямо вслух и сказал, – рассмеялась прозорливая родительница, смущая все сильнее. – Разве я слепая, не вижу, что глаза у тебя другие стали.
– Какие еще другие? – я даже в зеркало заднего вида зыркнул для проверки. Глаза как глаза, какие и всегда.
– Шальные будто чуток, и глядишь так, как будто здесь ты, но не совсем. Мыслями по большей части же в другом месте.
Ну… допустим. Определенная… ладно, значительная часть моих извилин сейчас точно в сторону нашего с Вороной жилища направлена.
– Так что, узнаю я, что такого в Жене твоей особенного? – не собиралась просто отставать мама.
– Особенного? Да вроде все как у всех. Две руки и ноги, одна голова и остальное все при ней, – снова сделал я попытку съехать на шутливые рельсы.
– Очень, видать все при ней, – прокомментировала это мое усилие любительница въедливых допросов. – Или дело как раз в голове?
– Да не знаю я сам в чем, мам, – сдался я. – Во всем, походу.
– Не знаешь? А что так?
– Потому что у нас… сложно все, короче, – поморщился я, тормозя на светофоре.
– Миш, сынок, а что в любви сложного?
