Нотариус прищурился, но не стал отрицать. Он пригласил меня в свой кабинет, где на стенах висели портреты его предков, а на столе лежали документы, свидетельствующие о его нотариальной деятельности.
— Да, они задолжали мне определенные суммы, — сказал он, откинувшись на спинку кресла. Потом продолжил после паузы:
— Но, это не основание для того, чтобы подозревать меня в их исчезновении. Я не угрожал им, если вы об этом.
— Они рассказали сослуживцам, что вы требовали от них вернуть долги. И это было незадолго перед тем, как оба офицера пропали, — заметил я.
Нотариус вздохнул и, казалось, колебался между желанием рассказать что-то и страхом перед последствиями. Наконец, он продолжил:
— Я просто хотел, чтобы они выплатили мне долги. Разве это преступно?
— И после этого оба исчезли один за другим. Вы не находите это странным? — проговорил я.
— Не нахожу. Ведь жизнь полна разных совпадений, — сказал он, как ни в чем не бывало.
Нотариус выглядел уверенным в себе и совсем не испуганным. И я понял, что нахрапом от него ничего не добьюсь. Потому я попрощался и направился к следующему кредитору пропавших — к Богуславу Гребежу, главе купеческой гильдии. Его трактиры всегда были наполнены посетителями, там подавалась вкусная еда за небольшие деньги, и люди шептались о его влиянии в городе. Я не сомневался, что он тоже знает не мало о тех, кто исчез. Особенно о главе гильдии трактирщиков, который был его должником.
Когда я вошел в таверну на главной площади, принадлежавшую Богуславу, там царила оживленная суета. А в углу сидел и ужинал сам Богуслав, толстый, но достаточно энергичный. Он сразу же заметил меня и с улыбкой пригласил за свой стол, плотно уставленный разнообразной едой.
— Рад видеть вас, князь! — сказал он.
В таверну я пришел один. И потому главный купец решил, что я просто собираюсь подкрепиться.
— Мне нужно поговорить о трактирщике, который пропал, — начал я, усевшись на скамью напротив, — он был вашим должником.
— Ах, да, — проговорил Богуслав, хмурясь, — он задолжал мне немалую сумму. Но я не переживаю. Он всегда был надежным. Если бы не его долги, я бы не стал его беспокоить.
— Вы не считаете, что долги могут быть причиной его исчезновения? — спросил я.
Богуслав встрепенулся, но, взяв себя в руки, произнес спокойным тоном:
— Нет, я так не думаю.
Он явно не хотел продолжать беседу на эту тему.
Вернувшись в контору, где все участники нашей следственной группы условились встретиться поздно вечером, я сопоставил свои наблюдения с теми, что добыли майор Вагнер, капитан Кравиц и остальные. Мы явно продвинулись, но ни веских улик, ни доказательств, ни тел пропавших людей по-прежнему не было найдено. И тогда я решил «прессовать» Зденека.
Прибыв в темницу, где его содержали, мы с майором Вагнером нашли старосту магистрата в камере плачущим и что-то блеющим. Мой метод подействовал неплохо, поскольку Зденек сразу начал говорить:
— У этого портного были подозрения, что некоторые из начальников гильдий и магистрата, включая меня, замешаны в более серьезных делах, чем просто финансовые махинации…
— И потому вы его убили? — предположил я.
— Нет! Я никого не убивал! — запричитал он. И голос его дрожал, отчего я понял, что он боится разоблачения.
— Зденек, — начал я, — если вы хотите, чтобы мы с майором поверили в вашу невиновность, вам нужно рассказать нам все сейчас же. Возможно, это связано с друзьями графини Радомилы?
Его лицо исказилось от страха, он закивал и, наконец, выдал:
— Хорошо, я расскажу. Но, вы должны понимать, что это может стоить мне жизни. Они собираются сделать нечто ужасное…
Со слов Зденека я узнал, что за долговыми обязательствами скрываются гораздо более опасные интриги, связанные не только с ростовщичеством, но и с политическими манипуляциями. Он упомянул о некоем «Клубе магнатов», который собирался у графини Радомилы. Якобы, это она уже давно предложила использовать долги, чтобы контролировать местные гильдии и влиять на выборы в магистрате. А теперь, со слов Зденека, долги решено было использовать в политических целях, чтобы заманить людей, поддерживающих новую власть, в ловушку.
Оказывается, речь в беседах с исчезнувшими шла о том, чтобы они принесли хотя бы какую-то символическую сумму в счет долга. И, мол, тогда договор займа будет пересмотрен в сторону продления и уменьшения обязательных ежемесячных платежей. Только сделать это нужно было немедленно, иначе их банкротство придадут огласке вместе с компроматом, который против них имелся. А все они, надо сказать, оказались людьми порочными. Потому они сами пришли по одному туда, куда им указали. И больше их никто не видел.
— Где эти встречи проходили? — спросил я.
— В старой часовне розенкрейцеров на окраине города возле кладбища… — голос Зденека едва слышался, но он продолжал:
— Там устраивают собрания те, кто недоволен новой властью.
— И кто они? Те самые из клуба магнатов?
