Карти замолк на полуслове. – «Абориген его всё равно не слушал, скорее всего и не понимал, всё что он ему говорил. Разговаривая с ним, нужно было контролировать свою речь и говорить только то, что имело значение в их языке, иначе добавлялись новые не переводимые слова, а абориген не воспринимал их вообще никак, может просто игнорировал, но, скорее всего, его разум не воспринимал непонятные ему значения, у них не было опыта общения с иностранцами вообще, а значит и опыту привнесения новых слов неоткуда было взяться. Процесс адаптации шел крайне медленно. Хотя, такой и задачи не было, до сегодняшнего дня. К ним вообще относились, как к неразумным дикарям, и воспринимали всю эту затею, как игру. Особой нужды в продуктах с их планеты не было, приятно есть натуральное мясо, но обходиться без него не критично. Тем более, что местный белок необходимо было дополнительно перерабатывать, снимая не свойственное для человека Содружества воздействие местных излучений».
– Кочка, мы будем видеть тебя не всегда. Когда будешь в пределах своей деревни, даже на связь сможем выйти, если, конечно, энергии твоего костюма хватит. Ты меня понимаешь?
– Орать будете что ли?
Карти усмехнулся, представив такую картину.
– Костюм нас услышит и тебе скажет, мы тебя тоже услышим тогда, наверно. Раньше связь была нестабильна, но была. У тебя сейчас минимум электроники, связь в том числе, она ломалась в последнюю очередь, есть шанс, что будет работать. Да и не вытащишь эту электронику из бронескафа полностью, это считай часть материала.
Кочка всё с большим недоверием смотрел на обновки. – «Уж слишком часто шел разговор о поломках. Если одежда порвется, то придется мастерить прямо в лесу, очень неприятное занятие. Не любил Кочка шить, дубину сделать, это да – мужское занятие, а костюм латать…, но и дырявым дальше не пойдешь, мало ли что в дороге, там каждая частица тепла нужна. Иной раз, даже по малой нужде на руки ходил, чтобы согреть хоть немного».
В итоге решил вообще никуда не отходить от станции. Завалился спать в ближайшем сугробе и проспал до самого утра, так и не разжигая огня. Новая одежда прекрасно держала тепло, даже утром не пришлось расшевеливать сгибы. Иногда сгибы шкур застывали и могли сломаться, особенно если намокали, оттаивая возле костра. Вот и приходилось время тратить на их приведение в норму.
Он выбрался из сугроба и на рефлексах начал шарить рукой в поисках наглазников от солнца. Это была совсем простая конструкция из коры дерева с узкими прорезями для глаз и веревочки, поддерживающей наглазники на месте. Раздосадованный, что в новой одежде все привычные места для хранения мелочи отсутствуют или переместились, вдруг осознал, что солнце не слепит. Прозрачная на вид маска отсекала яркие лучи утреннего солнца и, ещё более ослепительные, блики снега. Он даже поднял маску и тут же закрыл глаза рукой, затем вновь опустил её и улыбнулся. Новые свойства костюма ему начинали нравиться.
Больше не затягивая начала большака, он подхватил сани и тронулся с места без обычной раскачки. Сани не примерзли к насту, хотя с вечера он вытаскивал их из теплого помещения. Поправил полупрозрачный чехол поверх всей длины саней и, не оглядываясь, пошел в сторону заграничья.
***
Первую короткую стоянку планировал сделать ближе к полудню, нужно было словить живность и поесть сырого мяса. Так сытнее и для здоровья полезно, не будет болезни зубов в дальнем переходе. Он всегда начинал дорогу с сырого мяса, лучше печени, мелкого зверька. Это уже становилось традицией и негоже её нарушать, до сегодняшнего дня такое начало большой дороги приносило удачу – он всё еще жив. А по мнению Кочки – это удача. А как иначе? В любом случае, его это устраивало и он рассчитывал оставаться живым подольше.
**
Организм перешел в боевой режим, и встретившихся на дороге людей он практически не замечал, как будто деревья на пути. Даже не реагировал на приветствия. Это было нормальным явлением в обычных условиях, и никто бы особо не беспокоился махнули ли ему на приветствие в ответ, зимой на улице старались не разговаривать, особенно опытные охотники, но не в этот раз. Охотник-пограничник был совершенно неузнаваем и люди с интересом сокращали дистанцию, и лишь затем коротко взмахивали рукой, узнавая. Слух о том, что Кочка понадобился станичникам быстро разошелся, и люди уже сами додумали зачем и куда он пошел, но точно знали – это большак, не иначе. Значит обратно в заграничье пойдет. Знать правду было необязательно, всё уже надумано, потому и не спрашивали. – «Да и нарваться можно, рука у Кочки шибко тяжелая, на любое «куды», можно в голову получить. Не любил Кочка, когда дорогу обкудыкивают».
Кочка шел, отмеривая обычное расстояние до ближайшей ночевки. Совсем короткая остановка на перекус даже за остановку не считалась. Ближайшая стояка была рядом с заграничьем, подготовка к ночевке и костер. Первый огонь очень важен, как он загорится, так и весь большак пройдет.
