Как уже упоминалось, столица Чанъань имела вид прямоугольника и была разделена на кварталы. Каждый квартал обносился стеной, ворота которой закрывались на ночь по звуку барабана. Эта мера в соединении с запретом передвигаться по ночам в некоторой мере защищала горожан от воров. Но, оказалось, что от Проныры защититься невозможно: он проскальзывал туда, куда не пролезла бы ни одна кошка, мог взобраться по стене, которая показалась бы неприступной даже опытному акробату. Подобно злым духам, он проникал сквозь закрытые окна, подобно бестелесным призракам, ходил по дому, не задевая скрипучих половиц.
В итоге несколько самых знатных семейств в городе были одно за другим ограблены. Однако по-настоящему власти забили тревогу только тогда, когда накануне был ограблен императорский дворец.
Когда вокруг туман, тщательно проверяйте
то место, куда хотите поставить ногу
Сюаньжень удивился. Вор проскальзывал туда, куда не пролезла бы и кошка? Взбирался по отвесной стене высотою пару чжанов? Проникал сквозь закрытые окна и бесшумно передвигался скрипучим доскам пола?
— Он что, лис или призрак? — тихо поинтересовался он у Шэна.
— Лису не нужны золотые блюда и серебряные подсвечники, он не возьмёт женские безделушки и шелковые мужские халаты, а призрак никогда не заинтересуется императорскими чайными сервизами и вазами эпохи Хань, — уверенно ответил Ван Шэн, читая список украденного. — Но есть странности. По списку ворованных вещей ясно, что вор или имеет очень хороший вкус, или хорошего наводчика. Он берёт только дорогие вещи, однако помимо этого, прибирает к рукам и какую-то странную мелочевку. В доме семьи Дунцао он забрал, помимо антикварных вещей и редких карт, хранившихся в архиве, ещё еду и жбан вина, а у семьи Лань украл, кроме старинного оружия, ещё и постельную подушку и одеяло.
— Такое ощущение, что он впрямь действует по чужой наводке, но одновременно удовлетворяет какие-то собственные мелкие нужды,— согласился Сюаньжень.
— Да, похоже на то. И тогда хороший вкус не у вора, а у наводчика. Однако подумай, кто вхож в такие дома, чтобы натравить на них воров?
Шэн и Сюаньжень переглянулись. Этот человек должен принадлежать к высшей знати.
Сюаньжень поднялся и обратился к Сю Баню.
— Мы можем побывать в семье Дунцао или Лань?
Начальник судебного магистрата смутился.
— Думаю, нас скоро вызовут во дворец, на место последней кражи.
Ван Шэн спросил.
— Если точно известно, что вор — Му Тяньцзы, почему он до сих пор не объявлен в розыск?
— Точно ничего не известно. У вора удивительная пронырливость, и выбирает он самые богатые дома. Все ограбления совершены за минувшую неделю. Ограблены семь знатных семейств. Вчера кражу обнаружили в императорском дворце. Пока они не знают даже, один ли вор всё это делает?
Через полчаса они вчетвером, ибо к ним присоединился Лао Женьцы, действительно были препровождены отрядом дворцовых стражей в павильон Росного рассвета. Встретивший их евнух Цинь Луань был мрачен и угрюм, а начальник ночного караула Тан Мин выглядел так, словно не спал три ночи.
— Что пропало и когда?
Евнух только приложил палец к губам и показал главами на двери павильона. Заговорил он только тогда, когда они переступили порог и закрыли за собой двери.
— Здесь хранились вещи прежнего императора, его книги и письменные принадлежности, которые не были отобраны для его усыпальницы. Не хочу сказать, что оставшиеся вещи были дешевы или повреждены, просто они не попали в похоронный реестр. Пропали несколько ваз и дорогих чернильниц. Однако они могли представлять интерес только для коллекционеров, ибо не отличались высокой ценой, но эти вещи были преподнесены послами императору Жуйцзуну в подарок и он пользовался ими. Но самое печальное, что пропали две его личные печати.
Сюаньжень, Женьцы и Шэн быстро переглянулись. Личные печати прежнего императора? Они могли быть взяты как для коллекций, так и для подделки документов минувшего царствования, и последнее было куда более вероятным. Но едва ли кто-нибудь решился бы на искажение официальных бумаг царствования, существовавших во множестве копий, а вот переписать, скрепив старыми печатями жалованные грамоты частных семейств, было вполне возможно. И чтобы такая вещь привлекла уличного или лесного воришку?
Брови Лао Женьцы взлетели.
— Лицо заказчика вызывает у меня большой интерес…
Сюаньжень принюхался. Совершая кражу, вор ненадолго задерживался в помещении и многих предметов касался руками — взламывал ящики и сундуки, трогал одежду и мебель. Вещи, в особенности из шелковых тканей, впитывали запах вора и способны были продолжительное время его удерживать. Теперь Сюаньженю для опознания таких запахов достаточно было одного вдоха.
Тут подлинно царили многие ароматы: от застарелой туши и выдохшихся благовоний до пыли ковров и сажи старых кадильниц, но запах вора был очень характерным, и напоминал запах сала, сена, свечного воска, конского навоза и мышей.
