мы век готовились к зиме:шили пальто, огонь в сердцах хранили.по блеклой неба синевенас к северу водили.нам говорили: там, внизу,с потрескавшихся губ срываются проклятья,и жухлая трава гниет, и запах носит ветер.мы ждали так, так ждали мы,когда в нефть ночинас выбросят безжалостно, и мирнас растерзает в клочья.мы думали, что, жертвуя собой,изменим все события.октябрь. я жду тебя на мостовой.какое жуткое столетие.2015<p>северный флот</p>мне так сложно говорить с тобой сквозь проклятия,потому, что по законам этого мира я должна тебяпроклинать.потому, что самое страшное – это не ждать, акогда выключают свет.потому, что страхи мои как волки,голодны и бешены,ищут, чем поживиться,закрывают комнату втихомолку,выдергивают из гранат кольца.мне так сложно говорить с тобой через время,через столько понедельников и суббот,через столько солнечных дней и ливней,через карты и города,выстроившиеся, будто северный флот.корабли их печальны, улицы так длинны.мы живем у причаластранной, чужой для всех страны.здесь привыкли не помнить,слушать запах диких и пряных трав.мы так медленно тонем,в друг другедруг другане отыскав.2014<p>не разглядим</p>нас не разбудят живые люди,нас не изменят скворешен звуки,и скрип от ставен…мы не оттаем.летит, как сотни бескровных белых,мотыльковснег стылый, первый,и запах словкого-нибудь из двадцатогонаполняет площади. и не летная.и не кратнаяничему из того,о чем говорили прежде.откуда же эта,вывешенная, словно флаг врага,надежда?быть может, тогда,в середине прошлого века,когда все на свете казалось легким,когда человек отправился в космос,в его сознание проник вирус,и с тех пор мы все словно бы там,словно бы с ним:идем по земле, а друг друга не разглядим.2014<p>я – другая река</p>
