Кто-то рядом смеется, и этот смех как удар в живот. Хорошо, Тэй только что добился того, что из категории «Не сейчас» я переведу его в категорию «Никогда». Я иду к автобусу, сажусь впереди, за водителем, и прислоняюсь головой к стеклу. На улице ребята сбились в группки, смеются с друзьями, а я одна прячусь в автобусе, потому что я – фрик.
Автобус отъезжает, и я всю дорогу до моей остановки сижу, прислонившись головой к стеклу. У Иззи, Тэя и других спортсменов сегодня какая-то игра, поэтому автобус полупустой, в нем тихо, и я могу спокойно думать. В автобусе достаточно тихо для того, чтобы я могла слышать, как голос Тэя раз за разом повторяет у меня в голове: «Фрик».
Все идет к тому, что мне пора перестать быть фиксером. Кажется, что игра уже не стоит свеч. Мне на хвост села Шеллестеде, Мэдисон совершенно точно свихнулась, а Софи сделала меня практически соучастником совершенного ей преступления, и если я о нем не сообщу, то мне могут поставить это в вину. И вообще мне надоело решать проблемы окружающих. Кроме того, мне кажется, что я начинаю терять профессиональную сноровку. Я кучу времени потратила на составление плана помощи Гарри. Я хотела, чтобы никто в школе не делал ему больно, и сама причинила ему боль.
Самое плохое – это то, что с Гарри все так неудачно получилось. Я слышу голос Тэя, но внутренним взором вижу перед собой лицо Гарри.
Тоже мне помощница!
Сегодня утром у папы что‑то слишком хорошее настроение.
1. Он поет все утро, и далеко не только в душе.
2. ВСЕ УТРО!
3. Поет старую дурацкую песню Walking on Sunshine[8].
Папа продолжает напевать и за завтраком. Он громко потягивает свой кофе и бубнит: «Хм-м-м, хм-м, хм-м-м». Громко причмокивает. And don't it feel GOOD![9] Снова громко причмокивает. У Мэйби такое выражение лица, как будто она готова его задушить. Я рада, что папа в хорошем настроении, но надеюсь, он перестанет петь к тому времени, как придет Иззи.
– А чего это у тебя сегодня такое хорошее настроение? – спрашивает наконец Мэйби.
Папа отрывает взгляд от планшета.
– Потому что я хорошо выгляжу в моей новой одежде, – радостно объясняет он. – Вот, смотрите, это мои узкие черные джинсы. С этими джинсами я могу надеть пиджак и галстук, и у меня будет кэжуал-лук. – Он встает и становится в эффектную позу. – Как вам?
Он шутит над своим новым стилем, но при этом я вижу, что он очень доволен нарядом. Он действительно выглядит в новой одежде лучше, чем в своих старых безразмерных брюках цвета хаки со стрелками. Он даже стал похож на телепапу. Софи права – в шерстяных жилетках его плечи кажутся шире. Под жилеткой у него дизайнерская рубашка, отчего папа выглядит не старомодно и не слишком официально.
– Кстати, у меня есть и шляпа, – произносит папа. И, напевая, уходит в свою комнату.
Мы с Мэйби обмениваемся непонимающими взглядами.
– О'кей, – тихо говорит сестра. – Я понимаю, что ему нравится его новый прикид, но с чего это он вздумал петь?
– Понятия не имею, – отвечаю я.
– Он собирается пригласить на свидание мисс Риверу, – высказывает предположение Агнес.
Я начинаю нервно качать ногой под столом.
– Что?! – шипит Мэйби. – Это глупо. Вот зачем ты сейчас это сказала?
Агнес хмурится. Ей не нравится, что ее поведение назвали глупым, и она отвечает высокомерным тоном:
– Ну, вчера вечером он задавал мне про нее много вопросов. Типа сколько ей лет, есть ли у нее дети…
Ну я так и знала. Я чувствовала, что это добром не кончится. Агнес могла бы в субботу помочь мне и не дать папе общаться с мисс Риверой, но она была слишком занята, изображая из себя жвачного магната. Агнес продолжает спокойным тоном, словно все это ее совершенно не волнует:
– А потом он сказал, что сегодня отменит Бакстера и сам заберет меня из школы. Вот поэтому я думаю, что он планирует пригласить ее на свидание.
По ее тону не скажешь, что Агнес расстраивает такое развитие событий, и Мэйби этим очень недовольна.
– Нет, этого нельзя допустить, – говорит она сквозь сжатые зубы и тоже начинает нервно качать ногой под столом. – Этого не будет.
Я очень хочу, чтобы мама поскорее купила билет на самолет.
Мы слышим, что папино пение становится громче. Он спускается по лестнице и входит на кухню. На его голове ухарски сдвинутая набок новая шляпа.
– Эта шляпа называется трилби, – сообщает он. – Это не федора. Видите, у нее наверху более глубокая ложбинка? – Он выходит в коридор и любуется своим отражением в зеркале.
– Идиотская шляпа, – бормочет Мэйби и уходит в свою комнату за вещами.
Агнес ставит свои тарелку и чашку в посудомойку и выходит в коридор одеваться.
– Мне нравится, – говорит она.
– Спасибо, – произносит папа.
