Сохрани Страну Чудес полностью

– Трусишка, трусишка!

Шейла говорила, что на древнем языке Питер значит "камень"*. И точно, если что-то взбрело в его лохматую голову — сопротивляться бесполезно. Разве что схитрить.

 – А ты сам-то! Можешь?

 – Я-то? Да я был там! Там на столе сидит воот такой чёрт! И я его тебе принесу! – Он в три шага перескочил мост и побежал к мельнице.

 – Стоооой! – Но он не слушал. Даже не обернулся на бегу.

Элис, конечно, не верила в чёрта-на-столе. И то, что Шейла сама ходила к мельнику, доказывало, что там безопасно. По крайней мере, раньше. Ну что может случиться в старом доме, самое страшное — это провалиться в подвал, если пол прогнил. При мысли об этом Элис содрогнулась. Придётся идти за ним. Она была старше его на несколько лет, и рядом с ним чувствовала себя взрослой. Значит, она должна быть ответственна за все его шалости.

Элис перешла мост и пошла по густой траве. Она поймала себя на том, что идёт медленно, словно надеясь, что Питер вернётся раньше, и не придётся входить туда. Но Питер не возвращался. Она подошла к окну и заглянула. Стекло было старым и кривым, покрыто пылью и паутиной. То туманное нечто, что чудилось ей там, могло оказаться чем угодно. Она решила не пугать себя, приложила усилие, чтобы оторвать взгляд от окна и открыла дверь.

Внутри было тихо. Только вода шумела и бормотала под полом. И скрип половиц под её ногами. В первой комнате было совсем пусто. Сквозь маленькое пыльное окно свет падал на половицы и ещё высвечивал старый стул с высокой спинкой. У стены темнел высокий прилавок, в узорах, проеденных жуками. Слева открывался большой проём во вторую комнату. Там было светлее. Элис медленно подошла и взглянула через проём. В потолок упиралось толстое бревно, на котором должен крутиться жёрнов, из стены выходила другая ось, которая снаружи прикреплялась к колесу. Они соединялись большой деревянной шестернёй под потолком. Но на месте жерновов стояла массивная железная крестовина, вся обмотанная медной проволокой.

Элис, прижимаясь к стене, обошла машину и проскочила в следующий дверной проём. Она оказалась посреди большой светлой комнаты, в которой стояли три стола. Больше всего это было похоже на картинку в книжке, надпись под которой Шейла прочитала ей как "лаборатория алхимика". Хотя Элис эти буквы были незнакомы. Несколько столов, заполненных бутылями, стеклянными трубками и медной проволокой. Полки с книгами, некоторые лежали на столах раскрытыми. И слой пыли. На одном столе, и правда, возвышалось что-то, похожее на страшную рогатую голову. Это был железный шар, из которого, словно бараньи рога, спиралями выходили трубки с шариками на концах.

И тут она увидела его. Питер лежал на полу, лицом вниз, раскинув чёрные обожжённые руки, словно хотел схватить чёрта за рога...

 – Нет, Мартин, не трогай здесь ничего.

 – Не бойся. – Он спокойно положил руку на шкатулку. Послышалось тихое шипение и потрескивание, Элис вздрогнула, но больше ничего не произошло, и Мартин был спокоен. В шипении ей почудились далёкие голоса. Теперь она уже не сомневалась, что разговаривали двое. Вдруг они приблизились, стали громкими.

 – ...сам подумай, кто помнит человека, прошедшего мимо семнадцать лет назад.

 – Не прошедшего, а живущего сейчас прямо у нас под носом. Походил бы по ярмаркам, показал бы фотографию, за семнадцать лет она вообще не должна была измениться.

 – Я не дурак. Фотографией светить тупо. Я с неё рисунок сделал.

 – Кстати, я думаю, это она убила Дремастера.

 – Эрик, ты всегда был циником! Она бы никогда так не сделала! Если бы ты её знал — не сказал бы так никогда.

 – А кто же ещё! Он её засветил, Крис! Тут любой бы так сделал.

 – Тогда у нас есть ещё один ключ. Найти его логово и поискать вокруг. Если она и сбежала сразу после его смерти (не важно, кто его убил), она хотя бы следы оставила.

 – А это мысль. Окей, я, пожалуй, так и сделаю. До связи.

            Голоса смолкли, осталось только тихое шипение. Элис дрожала, но уже не от страха, а от возбуждения. За семнадцать лет она не должна была измениться. Кто? Кто мог не измениться за семнадцать лет? Только Шейла, или кто-то, такой же, как она, кто так же не старился и помнил Старые Времена. И они её разыскивают... Она убила какого-то дремастера. Нет, Шейла не могла убить. Она говорила, что только после прихода Смерти люди научились ценить жизнь. "Я люблю всё живое, но всё живое безобразно..."* – часто напевала Шейла. Странные, непонятные слова.