Пирс целует меня, его рука скользит под подол моей футболки. Приподнимаюсь, чтобы дать ему возможность ее снять. Оказавшись обнаженной, прерывисто выдыхаю, едва рот Пирса оказывается на моей груди, а его сильные руки ласкают мою кожу. Закусываю нижнюю губу, пытаясь подавить звуки, которые обычно издаю в ответ на то, что он со мной делает. Пирс дергает мои пижамные штаны, и я поднимаю бедра, чтобы он мог их снять. Он скользит рукой по моему бедру, останавливаясь между ногами в месте, требующем и умоляющем, чтобы его коснулись.
Я негромко стону, не в силах себя остановить.
Чувствую его губы на моих.
— Тсс, мы должны быть тихими.
Его пальцы двигаются, безжалостно подталкивая меня к грани.
— Я не могу, — хнычу я, сминая простынь.
Пирс смеется надо мной.
— Нет, ты можешь.
Он подводит меня к краю, но тут же отстраняется, чтобы раздеться. Ложится сверху, и у меня перед глазами фейерверки, когда я чувствую, как Пирс медленно входит.
— Боже, ты чувствуешься очень хорошо.
Я обнимаю его бедра и притягиваю к себе.
— Дерьмо, — хрипло выдыхает он. — Я не смогу молчать, если ты продолжаешь это делать.
Я обхватываю ногами его за поясницу, подталкивая войти еще глубже.
— Что именно?
— Ты меня убиваешь. — Пирс резко двигает бедрами. — Теперь время расплаты.
Это не шутка. Он двигается быстрее и сильнее, заводя руку между нашими телами, назад, к тому самому местечку, которое ласкал. Спустя несколько мгновений я будто взрываюсь, снова схватив простынь и пытаясь успокоиться, но это почти невозможно, так как меня поглощает нирвана…
Я слышу стон Пирса и чувствую, как напрягаются мышцы его спины, бедер, ног. Его губы медленно целуют мое плечо.
— Не думаю, что мы сможем повторить, — говорю я, запыхавшись. — Слишком сложно молчать.
— Мы сделаем это снова, чтобы была практика для завтрашней ночи. Думаю, у тебя получится. Ты почти справилась.
— Я не издавала ни звука, так что не почти, а полностью.
Он поднимается на локте и улыбается.
— Ты стонала в конце, но я уверен, что твои родители ничего не слышали.
— Я? — Удивленно округляю глаза. — Скорее это ты виноват, я же не могу контролировать то, что ты со мной делаешь.
Пирс целует меня.
— Мне, наверно, нужно идти.
— Можешь ли ты остаться, пока я не засну, как прошлой ночью?
— Я останусь хоть на всю ночь, если ты мне позволишь.
— Я знаю, ты так и сделаешь, и я бы очень хотела, но мы не можем.
Пирс перекатывается на спину.
— Ты уверена, что не хочешь рассказать своим родителям, что мы женаты?
— Да, уверена.
Я засыпаю в его объятьях, а когда просыпаюсь, он уже ушел.
На следующий день мы все вместе выезжаем в город, и мои родители устраивают Пирсу экскурсию. Было не до осмотра достопримечательностей, когда мы вышли из самолета, так что он ничего толком не увидел. Хотя существует не так уж и много мест, чтобы ими любоваться. Просто небольшой городок с несколькими ресторанами и магазинами. Мы обедаем в кафе, а потом возвращаемся домой.
Пирс и мой отец смотрят футбол, пока мы с мамой говорим о свадьбе. Я сказала ей, что она будет помпезной, и мне придется нанимать координаторов, чтобы спланировать большую часть, но это не помешало мне отказаться от пары собственных идей. Поэтому я их записала. Даже если они не воплотятся в жизнь, все равно обсуждать их было интересно.
Поскольку у моей мамы не было большой свадьбы, она взволнована из-за моей. Что касается меня лично, я не уверена, как отношусь к самой свадьбе. Теперь, когда я знаю, что другие люди собираются организовать ее за меня, часть меня хочет, чтобы мы могли просто пропустить ее, но я знаю, что мы не можем. Мы должны устроить шоу и провести большую вечеринку для всех тех людей, с которыми мне еще предстоит встретиться.
В восемь вечера я краду Пирса у моего отца, чтобы отвезти его в загородный бар. Я уже смеюсь, воображая Пирса там. Уверена, что ему там не понравится, но это единственное место для развлечений в пятницу вечером, и он почувствует город изнутри.
Я одолжила пикап отца, потому что это золотое правило — приезжать в бар на пикапе. Все так делают. Надев узкие джинсы и рубашку, в розово-белую клетку, дополнила свой наряд ковбойскими сапогами, одолженными у мамы.
Пирс облачился в джинсы и черную рубашку на кнопках. Несколько раз за последние несколько месяцев я вытаскивала его за покупками, медленно, но верно, заполняя его гардероб более повседневной одеждой.
Он выглядит очень горячо в этой черной рубашке. С этих самых пор ему придется носить ее как можно чаще. Пятичасовая щетина придает ему брутальности, а от запаха его одеколона у меня голова кругом.
— Ты выглядишь очень и очень горячо, — говорю я ему, обмахивая лицо.
Пирс лукаво улыбается.
— Ты тоже. Похожа на маленькую сексуальную пастушку.
— Мы могли бы заняться сексом в задней части пикапа, прежде чем приедем в бар. Держу пари, что это будет для тебя впервые.
Он делает вид, что задумывается.
— Нет, я уже делал это в пикапе. По крайней мере, дважды.
— Что? — Мы остановились на светофоре, и я потрясенно смотрю на него. — Когда?
Пирс не выдерживает и громко смеется.
