А еще снился флот! Флот союзников. Огромный морской флот. И гористая страна посреди Великой зелени. Остров. Город без стен. Дворец со странно перевернутыми колоннами. Страна Кефтиу. Откуда бы такой сон? Словно бы кто-то специально его насылал…
Фараон проснулся от шума! Кто-то бегал, кричал. С шумом врезались в воду весла. И — что это? Звук боевой трубы?!
Не одеваясь, фараон выскочил из шатра на палубу:
— Что там такое? Что случилось?
— Мы как раз хотели будить тебя, великий государь! Чьи-то огромные корабли прорвались к крепости!
— Что значит — огромные корабли? Стоп! Откуда они вообще взялись? Где начальник гребцов? Быстро его сюда!
Быстро не получилось. Анхабец, похоже, находился сейчас в самой гуще событий, и властелин Обеих земель, велев посадить в оставшиеся барки побольше воинов, взял курс к враждебному городу, на стенах которого ярко пылали костры.
— Они вспыхнули в ночи, внезапно, — рассказывал кто-то из матросов. — И так же внезапно появились чужие корабли, с ходу прорвав канат. Было б у нас побольше барок — не прошли бы.
Молодой царь, закусив губу, вгляделся во тьму. Хорошо были видны костры, отражались в черной воде луна и звезды, и в призрачном свете наконец показались силуэты судов — низенькие, приземистые — свои — и высокие, горделивые, заносчивые — чужие.
— Похоже, это морские суда, — негромко промолвил матрос. — Клянусь Птахом, на некоторых даже по две мачты!
— Фенеху! — тихо выдохнул похожий на гранитную глыбу полководец Сеннеферптах, сопровождавший сейчас фараона. — Люди пурпура… алчные торговые твари. Да, это их корабли, больше некому!
— Смотри, государь! Кажется, там бой!
И в самом деле, один из вражеских кораблей оказался прижатым к берегу, точнее сказать, к отмели, окруженный мелкими суденышками, словно обложенный охотничьими псами медведь. Слышался звон мечей, крики и ругань. Вот кто-то с шумом полетел в воду.
— Клянусь Амоном, я покажу вам, как разбойничать на нашей реке!
Ах-маси!
Фараон узнал голос — молодой, задорный. И снова послышался звон. И чьи-то крики — впрочем, они и не смолкали.
— Быстрее! — приказал царь, и гребцы, встав на скамьях, удвоили скорость.
И вот уже барка ткнулась носом в высокий борт судна фенеху. А следом за ней — вторая, третья…
— Держись, Ах-маси!
Конечно, не дело царя биться, словно простой воин, но тут молодой фараон просто не мог поступить иначе. Раз он здесь, так уж нужно воодушевить бойцов! Правда, мало что видно… Да, и вот еще…
— Сеннеферптах! Плыви к нашим — может, и там нужна помощь?
Полководец кивнул — он всегда был угрюмым или просто таковым казался — и что-то крикнул гребцам.
А молодой царь уже запрыгнул на вражеский корабль, замахиваясь позаимствованной у одного из воинов секирой.
Вокруг звенели мечи. Кто-то жутко орал, ругался, прямо-таки изрыгая проклятия:
— Чтоб вы сдохли, гнусные людишки Черной земли! Чтоб ваши тела сожрали черви! Чтоб Баал обрушил на вас весь свой гнев!
Ага… Это кричал какой-то валяющийся на палубе прямо под мачтою тип — наверное, ему сильно повредили ноги.
Плоховато было видно… Но вот внезапно вспыхнул факел.
Государь увидел на корме тезку — окровавленного, прижатого к мачте… Нагло смеясь, анхабец отбивался копьем сразу от пятерых. А те, гнусно ругаясь и без толку размахивая мечами и палицами, лишь только мешали друг другу. Финикийцы — отличные моряки, но плохие солдаты. Неумехи!
И все же, не слишком ли много на одного?
— Держись, Ах-маси!
Тремя прыжками преодолев расстояние до кормы, фараон громко закричал, отвлекая на себя вражин, взмахнул секирой…
Звон! Скрежет! И чье-то копье, казалось, полетело прямо в грудь…
Едва успел отклониться. И кто-то сбоку ударил ножом… А вот это — шутишь! А вот тебе! На!
Замах! Резкий удар…
И вопль! Страшный, дикий вопль, вопль ужаса и неизбывной боли. И отрубленная рука, так и сжимая широкий нож, упала на палубу, и без того уже скользкую от крови.
— Уауууу! — зажимая кровоточащий обрубок, выл финикиец.
Ах-маси-старший уже не смотрел на него, отбивая очередной выпад.
Удар! Отбивка! Снова удар… А теперь — уклониться. Резко броситься в сторону… Да, тяжелая секира — не меч и даже не копье — не больно-то пофехтуешь.
Удар! Ага! Прямо по черепу! Поделом тебе, гнусная морда! Другого оттолкнуть древком… с силой двинуть в грудь.
— Тезка! Ты как?
— Держусь!
— Держись! Держись, парень! Эх…
В свете факела и луны фараон вдруг с ужасом увидел, как в бок юноши впился брошенный кем-то дротик! Побледнев, юный начальник гребцов упал на колени… вернее, сполз спиною по мачте. И какое-то торжествующее рыло уже занесло над его головой палицу…
Шалишь!
Размахнувшись, царь метнул секиру, целя вражине в загривок…
Туда и попал…
Только сам остался без оружия в окружении врагов! Вот один подскочил — высоченная оглоблина — и занес для удара палицу…
В печень ему кулаком! Коротко и сильно. Ага! Скрючился! Что, думаешь, раз человек без оружия, так ему и постоять за себя нечем? А кулаки? Чем не оружие? На тебе еще в челюсть!
Ах-маси… Что с ним?!
