Бах, бах — да по предплечьям — больно! — хорошо, не по голове, увернулся, отпрыгнул, нанес обманный удар одному… И сразу двойной — в подбородок — второму! Тот только крякнул, повалившись на землю. Но его напарник отнюдь не собирался сдаваться — принялся так лихо махать палкой, так… словно мельница крыльями! Несколько раз отбил Максиму все кулаки, раскровянив костяшки пальцев… Ух ты ж гад!
Макс уклонялся, пятился, переставлял ноги, выбирая подходящий момент для удара. Ага, вражина опять замахнулся! Ну, давай, давай… подними повыше свою палку. Ага!
Не теряя драгоценных секунд, юноша бросился в атаку — хук слева… справа… апперкот!
На тебе! На! На! На!
В бешеной злобе Максим уселся верхом на упавшего и молотил его кулаками по лицу, разбрызгивая по траве кровь, — на! на! на!
Его оттащила освободившаяся из мешка Тейя. Со страхом посмотрела вокруг — на поверженные тела, на окровавленные кулаки парня. Закусила губу. Всхлипнула… И побежала. Не оглядываясь, через камыши, к реке…
— Эй, постой, Тейя! — Максим бросился за ней. — Ну постой же.
Девушка навзрыд плакала в камышах, не реагируя на прикосновения и слова Макса. Лишь один раз обернулась, зло сверкнула глазищами:
— Уходи!
— Да не злись ты!
— Ты… Ты жестокий! Хека хасут!
Парень потупился. В конце-то концов, могла б и не обзываться, это ведь ради нее он сейчас старался.
— Тейя… Ну, пожалуйста, не плачь, а?
Никакого эффекта! Девчонка рыдала еще сильнее.
Максим погладил ее по плечу, прижал к себе… потом встал на колени, взмолился:
— Ну, выслушай же меня!
Тейя снова сверкнула глазами. Но хотя бы отвлеклась от плача.
— Понимаешь, тебе ведь было плохо — да? Они несли тебя куда-то в мешке. Куда? Явно не для хорошего дела. А когда тебе плохо, то плохо и мне! Понимаешь?!
Девчонка, кажется, поняла, успокоилась. Улыбнулась даже. Робко так, с грустью, так в хмурый дождливый день пробивается сквозь тучи-облака несмелое солнышко. Поднялась из травы.
Максим обнял ее ноги, посмотрел, чувствуя, что и сам вот-вот заплачет:
— Ну, Тейя… Ну, не сердись, ладно?
Снова усевшись, девушка потерлась носом об его лоб, всхлипнула:
— Я смотрела на тебя вон там… И мне было страшно. Кровь. Повсюду кровь! Ужас!
Максим хотел было заметить, что добро должно быть с кулаками, да не знал, как это сказать. К тому же и постеснялся — здорово его уела эта девчонка! Совсем как когда-то отец.
Улыбнулся примирительно, погладил девушку по руке, поднялся на ноги:
— Ну что? Идем?
— Идем, — решительно отозвалась Тейя. — Быстро-быстро идем. За нами будут бежать, ехать, гнаться!
Она изобразила жестами колесницу, потом — толпу бегущих людей и с грустью посмотрела на реку. Да-а, лодочки-то нет! Плохо.
Вздохнула:
— Без лодки нам не уйти.
К своему удивлению, Максим хорошо понял произнесенную фразу. Согласился:
— Да, без лодки — не уйти. А если на колеснице? — Он повторил жест.
Тейя со страхом дернулась:
— Нет! Нет, нельзя!
— Да почему же нельзя-то? Лодку ведь ты позаимствовала. Почему же колесницу нельзя?
Максим и сам не заметил, как заговорил по-русски. Впрочем, девчонка его, кажется, вполне понимала — а чего тут было непонятного-то?
Потом все ж таки махнула рукой — согласилась, мол, уговорил, красноречивый. Похоже, это сейчас был единственный способ уйти от погони, а она, несомненно, последует, и в самое ближайшее время, ведь не до смерти же Максим прибил тех парней.
Они снова подобрались к деревне — экзекуция уже закончилось, вкусно пахло какой-то едой.
— Вон она! — выглядывая из-за пальмы, прошептал Макс.
Колесница стояла у самых ворот, привязанная за дышло. Кузов разукрашен золотыми спиралями, какими-то звериными мордами, пальмами. Ленты — красные, зеленые, голубые, сверкает золотыми дисками упряжь, над синими, с золотым шитьем чепцами, украшавшими головы лошадей, развеваются страусиные перья. Да-а, богатый экипаж, ничего не скажешь. Жаль вот только, с комфортом плоховато — никаких сидений внутри повозки не было. Один пол.
Из дома раздались пьяные песни. Во молодцы-то! Умаялись — теперь пьянствуют. И правильно — меньше заботы.
Максим встал у ворот, а Тейя, быстро отвязав лошадей, повела их за собой под уздцы. Стукнули по камням колеса…
Вот и околица, тропа… дорога! Широкая, на дамбе! Ну конечно, дорога, иначе б как же сюда вообще колесница приехала? Не асфальт, правда, но все же…
Выведя лошадей, беглецы забрались в колесницу, и Тейя взяла в руки вожжи… Поехали! Умеет ведь управлять, девчонка, ну надо же.
