Во-первых, короткопалые — верное свидетельство низменности или, в лучшем случае, приземленности души. Во-вторых, находились в постоянном движении — цеплялись друг за друга, скрючивались, пощелкивали суставами.
Этот человек то ли сильно волновался, то ли что-то скрывал.
Мне захотелось заглянуть в его нутро как следует. Воспользовавшись тем, что он был повергнут ко мне спиной, я перелетел ему на плечо, продрал когтем сукно на груди, а клювом прицелился в висок, но Дезэссар так дернулся, что я на нем не удержался. Разведка, увы, не удалась.
— Она у вас бешеная, эта чертова птица?! — заорал капитан грубым голосом, схватил со стола свою треуголку и замахнулся на меня.
— Ей не понравилось, что вы не поклонились даме. Это свидетельствует о плохих манерах, — сухо сказала моя умница, очевидно, с самого начала решив продемонстрировать, кто здесь главный. — Ко мне, Кларочка. Этот господин исправится.
— Черта с два! Я не паркетный шаркун, чтоб мести по полу шляпой! Если ваш поганый попугай станет на меня кидаться, я сверну ему шею, не будь я Жан-Франсуа Дезэссар! — Он так рассердился, что топнул ногой. — Зачем вы меня вызвали, патрон? Чего на меня смотреть? Я не грот-мачта, не румпель и не бушприт!
Тоном светской дамы, разговаривающей с конюхом, Летиция объявила:
— Я хочу видеть, кому вверяю не только свои деньги, но и свою жизнь. Видите ли, мсье, я плыву с вами.
Реакция капитана была предсказуемой. Разумеется, вначале он захлопал глазами, потом уставился на арматора, который с унылым видом кивнул. Ругательства, которыми после этого разразился моряк, я опускаю. Общий смысл воплей был таков: бабе на «Ласточке» делать нечего, матросы этого не потерпят, да и сам он, трам-та-ра-рам, скорее проглотит свою подзорную трубу, нежели согласится на такое.
Летиция ответила не шкиперу, а судовладельцу:
— В таком случае, сударь, вы найдете мне другого капитана. Согласно пункту 11 нашего контракта.
А понадобится — поменяете всю команду, согласно пункту 12.
Я одобрил ее твердость поощрительным возгласом.
— Успокойтесь вы оба, не кричите! — вскинул ладони Лефевр. — И, ради бога, угомоните вашего попугая, мадемуазель. Без того голова трещит! Я все отлично предусмотрел. Согласно недавно утвержденному указу Адмиралтейства, на корсарском корабле с экипажем более 40 человек обязательно должны быть священник и морской хирург.
— Кто-кто? — переспросила Летиция, очевидно, не поняв словосочетания chirurgien navigan.
— Попросту говоря, лекарь. Штраф за нарушение указа 2000 ливров, поэтому никто из арматоров и капитанов ослушаться не смеет. Это два лишних рта и два лишних жалованья, причем содержание врача немалое — 100 ливров в месяц.
Попа я вам, Дезэссар, уже сыскал. Этот простак согласился плыть бесплатно. А с лекарем мы поступим вот как: переоденем госпожу де Дорн в мужское платье — и собьем одним камнем двух птиц. Во-первых, условия контракта будут выполнены, а во-вторых, сэкономим на медике.
— Вы шутите?! — в один голос вскричали капитан и барышня.
Лефевр невозмутимо смотрел на них прищуренными глазами, в которых поигрывали злорадные искорки. Так вот в чем заключался подвох!
— А что такого? — с невинным видом спросил он. — По правилам, у врача должен быть патент, но, поскольку мало кто из настоящих медиков хочет плавать по морям, разрешается брать лекарских учеников, лишь бы они были грамотны, могли разобраться в содержимом медицинского сундука и имели от роду пятнадцать лет. Вам ведь есть пятнадцать лет, мадемуазель?
Она растерянно кивнула, застигнутая атакой врасплох.
— Ну вот, видите. В вашей смышлености я уже убедился, что же до медицинского сундука, то можете не беспокоиться. Я по случаю закупил оптом на все свои корабли стандартные наборы, одобренные военно-морским ведомством. Там 20 необходимых хирургических инструментов, 28 медикаментов, гипс, корпия и все прочее по утвержденному списку. Никто кроме Дезэссара о вашем маскараде знать не будет. А наш славный капитан не проболтается — это не в его интересах. Как вам мое предложение? Полагаю, это единственный способ решить нашу маленькую проблему.
В сущности, рассуждая логически, он был совершенно прав. Но…
— Но мы так не договаривались, — пролепетала Летиция. Ее самоуверенность пропала без следа. Сейчас моя питомица выглядела перепуганной девочкой. — Я не стану обманывать команду! А вдруг меня разоблачат?
Дезэссар открыл рот и снова закрыл. Его физиономия из сизой сделалась лиловой. Я забеспокоился, не хватит ли беднягу удар. Судя по набухшим жилам на висках, «наш славный капитан» имел предрасположенность к апоплексии.
— Тут уж будете виноваты вы сами. — Арматор пожал плечами. — Договор обязывает меня предоставить вам возможность участия в плавании. Я ее предоставил. Нигде в документе не сказано, какую одежду вы будете носить, женскую или мужскую. Коли вас не устраивает мое предложение, расстанемся миром, но аванс мой.
Однако он тут же сменил тон и заговорил мягко, вкрадчиво:
