Вдруг снаружи влетела Клара, села на стол и беспокойно заклекотала.
Я была увлечена своим делом и ласково отстранила ее: не мешай! Но попугаиха схватила меня клювом за рукав — будто тянула куда-то.
Минуту или две я ее бранила и пыталась прогнать, но потом сдалась. Клара почти все время спит, мы с ней редко видимся, и, если ей хочется со мной прогуляться, почему бы нет?
«Ну хорошо, — сказала я. — Вот мое плечо. Пошли на палубу».
Наверху было чудесно. Я встала на юте, щурясь от лучей восходящего солнца. Клара тревожно похлопывала крыльями, мешая мне любоваться дрем Внезапно я сообразила, что мы опять идем на запад. Что же это получается? Всякий раз, когда у меня есть возможность сориентироваться по солнцу, оказывается, что «Ласточка» на галсе, противном курсу?
На вахте стоял Друа, второй лейтенант. Я спросила, давно ли мы движемся в эту сторону.
«Давно», — рассеянно ответил он и вдруг переменился в лице — будто чего-то испугался или о чем-то вспомнил.
«Почему?!» — воскликнула я.
«Таков приказ капитана», — пробормотал Друа и отвел взгляд.
Хорошо, что у меня хватило ума сдержаться. Я изобразила зевок, пробормотала «ну-ну», и он успокоился.
Но не успокоилась я.
В восемь часов, дождавшись, когда сменится вахта, я снова поднялась на квартердек. Там был Гош, старший помощник. Поболтав с ним о том, о сем, я как бы между делом поинтересовалась, не менялся ли курс.
Он флегматично ответил: «Как плыли, так и плывем».
Сердце у меня сжалось.
«И вчера? И позавчера?» — как можно равнодушней спросила я.
«Да почитай две с лишком недели».
То есть, с тех самых пор, как английский шлюп заставил нас повернуть на запад!
Я кинулась к монаху, рассказала ему о невероятном открытии, которое сделала благодаря глупышке Кларе, позвавшей меня на прогулку.
Но кому? Гарри Логан, которого я считала приятелем, врал мне так же, как Дезэссар!
Я разбудила Клеща, который перед обедом всегда спит для улучшения аппетита. Он долго не хотел открывать, лязгал ключом (дверь у него в каюте крепкая, с хитрым замком). Наконец впустил, выслушал, но без интереса.
Если мы две недели плывем на запад, держа хорошую скорость, мы должны были преодолеть 4000 миль, втолковывала я писцу. За это время можно доплыть до Вест-Индии!
«Вы говорите глупости, — отрезал тупица. — Курс плавания строго установлен и может быть изменен лишь при чрезвычайных обстоятельствах, как то: бунт, эпидемия, ураганный ветер, пожар на борту, кораблекрушение. Ничего вышеизложенного не произошло, а значит, и курс не менялся».
Когда я изложила свои доводы еще раз, он пожал плечами и выпроводил меня за дверь, сказав:
«Если и так, какая разница, где охотиться на добычу? В Вест-Индии она даже обильней».
Он ведь не знает, зачем «Ласточка» плывет в Сале. Или плыла? Мой бедный отец!
Ну, Дезэссар, я вытрясу твою лживую душу!
Слова про «глупышку Клару» оставляю на совести Летиции. Не стану сетовать на человечью неблагодарность, мне к этому не привыкать. Лучше расскажу, как у меня самого открылись глаза.
Сначала они открылись в буквальном смысле. Чуть не целый месяц я беспечно продрых на своем насесте, наслаждаясь ветром, простором, дыханием океана. Веки смыкались сами собой, и требовалось усилие воли, чтобы разлепить их ради ежедневного облета корабля — подкормиться, проведать мою питомицу, осведомиться о событиях за день по ее дневнику
Но вдруг, как это всегда со мной бывает в длительном плавании, однажды ночью я пробудился свежим, бодрым и почувствовал, что спать больше не хочу и не могу. После долгой череды хмурых дней небо было ясным, усыпанным яркими южными звездами. «Ласточка» мирно скользила по серебристо-черному мрамору океана, оставляя за кормой ровный след.
Мир был божественно прекрасен. Я стал смотреть вверх, вспоминая старинную легенду о том, что звезды — это души умерших праведников, озаряющие своим светом черноту Великой Пустоты. Где-нибудь там, в непостижимой высоте, возможно, мерцает и благородный дух Учителя. Судя по расположению созвездий, фрегат шел на запад, следуя направлению ветра — сезон пассатов, дующих через Атлантику со стороны Африки в сторону Нового Света, еще не закончился. Странно только, что вахтенный начальник не пытался лавировать, как это обычно делается при противном ветре.
Меня переполняла жажда деятельности, и я перелетел пониже, чтобы рассмотреть, кто распоряжается на квартердеке.
Капитан Дезэссар сидел в штурманском кресле, намертво привинченном к палубе, и курил трубку, изредка переговариваясь с рулевыми.
«Ну-ка, пол румба к весту», — сказал он. Теперь «Ласточка» шла ровно на запад.
Что за чудеса?
В тот миг я еще ничего не заподозрил, просто удивился. Но своего наблюдательного поста уже не оставлял. Сидел так, чтобы ничего не упускать из виду и слышать каждое слово, произнесенное на мостике.
