— Пусть его перенесут в нашу каюту, — сказал отец Астольф. — Врач должен неотлучно находиться с ним рядом. А я переберусь в кубрик, к матросам.
* * *
Ах Клара, я и не знала, что мужчины бывают красивы, — говорила мне девочка на следующее утро.
Всю ночь мы просидели над бесчувственным Греем. Несколько раз Летиция погружалась в дремоту, потом виновато вскидывалась и подносила к лицу больного фонарь — все ли в порядке. Напрасно она тревожилась. Я не спал ни мгновения. Если бы что-то случилось, я бы немедленно ее разбудил.
Корабль ночью плыл на запад на рассвете опять зашел в какую-то укромную бухту, известную нашему бывалому штурману, и простоял там до заката.
Но это я забегаю вперед.
Рано утром, когда в открытый пушечный порт полился мягкий розоватый свет, Летиция погасила лампу и склонилась над лордом Рупертом.
Тогда-то она и произнесла вышеприведенную фразу приглушенным и, как мне показалось, несколько растерянным голосом.
Я горделиво поцокал, как будто слова были сказаны по моему адресу.
Эх, милая, а если б ты видела, каков он в бою, на капитанском мостике! Если б знала его историю, как ее знаю я!
Но и без этого знания Летиция не могла оторвать взгляда от лежащего.
— Наверное, и его суженая — писаная красавица, — печально молвила она. Немножко поколебалась, взяла медальон и, в отличие от неуклюжего Дезэссара, сразу нашла замочек.
Я заглянул поверх ее плеча и увидел то, что рассчитывал увидеть: миниатюрное изображение погибшей «Русалки». Летиция же была озадачена.
— Какой странный, — пробормотала она. — Видимо, он холост…
Тут она тихонько замурлыкала какую-то песенку и преисполнилась деловитости — затеяла обтирать больного (дал нам вчера отец Астольф такую рекомендацию).
Правда, он велел использовать для этого смоченную в спирте тряпицу, а Летиция терла грудь и плечи пленника влажной ладонью. Ее движения, вначале быстрые, становились всё медленней, так что казалось, будто она его просто гладит.
Внезапно она отдернула руку и опустила на Грее рубашку.
— Что со мной? — сказала Летиция с испугом. — Это нехорошо! Клара, это очень нехорошо! Мне это не нравится! То есть…
Она закусила губу, не договорив.
Я хорошо знаю мужчин, но женщин пока изучил недостаточно. Что тут нехорошего и что может не нравиться, я не понял.
Девочка и днем почти не отлучалась — только проведать спасенных испанцев, среди которых, по счастью, раненых не было. Пока Летиция отсутствовала, ее заменял францисканец, который довел процедуру обтирания до конца, а также искусно размял пленнику мышцы рук и ног. Жаль, Летиция не видела лорда Руперта полностью раздетым. Возможно, она избавилась бы от предубеждения относительно мужской наготы. Матросы «Ласточки», которых она пользовала, все, как на подбор, были узловатой и кривоногой плебейской породы, а тело капитана Грея напомнило мне статую олимпийца. Увы, к тому времени, когда моя питомица вернулась, пациент был уже вновь одет, а его голову обвязывал платок, пропитанный целебным бальзамом.
Предполагаю, что именно это лекарственное средство, состав которого, к сожалению, мне неизвестен, и вернуло больного в сознание.
Я упустил момент, когда это случилось.
«Ласточка» так плавно покачивалась на якоре, проникающий в каюту бриз был так свеж, что мы с Летицией оба задремали — сначала она, а за нею и я. Было это уже ближе к полудню.
Затрудняюсь сказать, долго ли я спал. Может быть, всего несколько минут. Но когда открыл глаза, пленник уже очнулся. Он обвел взглядом тесную конурку, меня на пушечном лафете, остановился на привалившейся к переборке Летиции. Брови Грея (пожалуй, слишком изящные для мужчины) приподнялись.
Я стукнул клювом по стволу орудия и подал голос, чтоб разбудить девочку. Она встрепенулась. Посмотрела на лорда Руперта, с ее уст сорвалось:
— Господи, у него еще и глаза зеленые!
Эта странная, произнесенная спросонья фраза прозвучала испуганно.
— Кто вы, мисс? — спросил больной охрипшим голосом. — Почему вы в мужском платье?
Я обомлел. Летиция тем более.
— Откуда… Как вы догадались? — пролепетала она, тоже по-английски.
Он ответил так, что я понял, а Летиция — нет:
— Я чувствую горько-сладкий вкус полынного ликера, это не мужской напиток.
Она опустилась на колени у изголовья, взяла Грея за руку и пощупала пульс.
— Вы еще не совсем пришли в себя. Это ничего, главное, что вы очнулись.
Лорд Руперт попробовал приподняться, но у него не получилось. С губ сорвался стон, голова бессильно упала на подушку.
Что за чертовщина… Не могу пошевелиться… Я вспомнил. «Русалка» погибла. Мои люди тоже. Почему я жив? Где я?
— Вас спасло чудо, — ответила она, довольная, что речь контуженного становится более осмысленной. — Вы на французском судне.
— Франция — союзница Испании. Если моя страна воюет с испанцами, то, значит, и с вами. Я в плену?
Она кивнула.
— Эго не так важно. Главное, вы живы. Благодарите Господа.
— Если я останусь парализован, то не за что. — Горькая усмешка исказила безупречную линию рта. — Где мы находимся, мисс?
Летиция слегка покраснела, но протестовать против такого обращения не стала.
