– Уж это верно! – соглашался Лют. – Мы с отцом когда по дань здесь проходили, в городцах ночевали, так местные волком смотрели. Но осенью или зимой без крыши тяжко. Не то что сейчас.
Весна шла к концу: близились Купалии. Дни были долгими, короткие ночи – теплыми. Длинными вечерами молочно-белая луна висела на мягком темно-голубом своде, пышное убранство земли-матушки источало свежесть и сладкий травяной дух. Княгиня, хоть и была неплохой всадницей, не привыкла проводить весь день в седле, поэтому в середине дня делали долгие привалы, пережидая самое жаркое время. К вечеру Эльга уставала, и все же дорога несла ей отраду – приятную перемену привычного, довольно замкнутого существования. В пути человек не зря считается как бы не на этом свете и не на том: ни вчерашний день, ни завтрашний не имеет над ним полной власти. Одни тяжкие заботы остались далеко за спиной, а другие еще скрывались за лесами и реками впереди. Сейчас же путники были свободны, как птицы в небесах. Не считая поездок в Дерева, Эльга уже около трех лет не отъезжала далеко от Киева и теперь с любопытством смотрела по сторонам. Свежая зелень лугов и рощ радовала взор – не то что пепел на снегу и запах гари, сопровождавший ее зимний поход. Вечерами долго сидели у костров: живой дух земли бодрил и прогонял сон от молодых глаз. Оружники вспоминали прошлогоднюю поездку в Плеснеск, когда им пришлось столкнуться с дружиной деревских ратников, и более отдаленные годы. День ото дня Эльга чувствовала, как возрастает и укрепляется ее дух, очищаясь от тоски и тревог. А на освободившееся место возвращалась любовь, и Эльга не гнала ее. Огонь не отталкивает топливо, а растения – землю. Без любви где она возьмет силы?
Заводных коней не брали, припасы и шатры везли на возах, поэтому двигались неторопливо. Путь до Плеснеска занял полмесяца. Быстрее, одвуконь, ехали высланные вперед гонцы: из приличия и чтобы, как сказал Мистина, Етон от неожиданности не присел на дрова. Уж чего тот никак не чает, так это что в разгар веселого месяца кресеня к нему пожалует самая завидная невеста между Хазарским каганатом и королевством восточных франков.
– Ты с ним держись построже! – внушал Мистина Эльге, когда они обсуждали грядущие переговоры с князем плеснецким. – А то возомнит, будто я тебе его сватовство передал и ты его принимаешь. Я бы так и подумал – как раз на Купалии прибудем.
Эльга в ответ смеялась: речь шла о древнем старике, который еще лет восемь назад сам признался, что залезает на лошадь лишь с помощью отроков и давно не может натянуть лук.
– Но как бы на дрова не присел – здесь ты прав. Мы ведь ему Святшу везем живого, а он уж небось думает, что тот мертвый. И молодой не всякий выдержит такие вести.
– Не так уж он любит Святшу, чтобы от горя поседеть.
– Он и так седой, – вставил Лют, скакавший с другой стороны от Эльги.
– И правда страшный, как йотун?
– Правда. Уже трех жен пережил – все три со страху померли!
Эльга прыскала от смеха, но при мысли о скорой встрече с Етоном плеснецким ёкало сердце. Не в его страховидной внешности было дело. Прежде ей случалось разбирать и улаживать разные дела в дружине, меж боярами, с родичами. Виделась она с жидинскими купцами, важными и богатыми рахдонитами, с послами от греческого цесаря, Романа. Но то все же были люди не равного с нею рода и звания, и она, наследница Вещего, сидя в Киеве, самом средоточии силы руси, могла взирать на них свысока. Теперь же она направлялась в чужую землю, к владыке, не уступающему ей положением и к тому же на сорок с лишним лет старше. В молодости Етон встречался с Олегом Вещим – и был им проклят. Восемь лет назад Мистине удалось не только помирить Етона с киевскими князьями, но и убедить помочь людьми для второго похода на греков. Но как старик посмотрит на нее – родную кровь того, кто лишил его возможности иметь потомство?
При этой мысли Эльга обернулась и бросила взгляд на Святослава, скакавшего позади, в окружении своих молодых соратников. У нее есть потомство. И ради Святослава она решилась бы на встречу даже с настоящим йотуном, а не только с дряхлым, уродливым стариком, будь он зол и озлоблен, как тысяча троллей. Мистина и сейчас справился бы с посольской должностью. Но раз уж ей выпало бороться за наследство свое и сына, нужно доказать, что они и сами чего-то стоят. Для соседних владык она, Эльга, и сын ее Святослав должны стать живыми людьми, лицами, а не только именами. И теперь ей предстоит заставить Етона считаться с ней, но не силой дружинных мечей, а только умом, волей и словом. Пусть увидит, что она – не обычная женщина и что Русская земля при ней не лишена головы и защиты.
