– Одного или двух я хотел бы оставить, – оговорился Клеарх, думая сейчас о Меноне: как бы он чего не выкинул перед персидским венценосцем.
– Архонт Клеарх, по-твоему, я какой-нибудь кетмень с полей? Неискушенный в делах простачок? Мы провели дознание среди людей, что шли с вами от Сард. Огнем и каленым железом. Так что языки развязались у всех, и все секреты выболтаны. Нам известно, как Кир подпортил репутацию царя в Византии, выжав суммы, которых теперь уже не возвратить. Знаем до последней мерки зерна, сколько вы потребили провизии, сколько израсходовали денег и скольких вы глупо рассчитываете оберечь. Царь Царей пожелал видеть греческих военачальников, кои вчера нанесли такой урон его войску. – Перс расплылся медоточивой улыбкой. – По мне, так я бы лучше поубивал вас здесь, но я повинуюсь воле моего повелителя. Поэтому если ты не хочешь его уязвить, то явишься нынче в сопровождении Софенета Стимфальского, Менона Фессалийского, Проксена Беотийского, Ксения Аркадского[37], Сосиса Сиракузского, Пасия Мегарского[38]…
Клеант остановил его выставленной ладонью:
– Ладно, Тиссаферн. Я приду. А насчет остальных мы здесь обсудим.
– Кто тебя знает, – выразил сомнение Тиссаферн. – Вдруг ты откажешься? Возьмете и решите напасть на моего хозяина один,
Трое всадников вместе повернули назад, оставив Клеарха смотреть, как они уменьшаются до пятнышек на горизонте. Спартанец озадаченно ругнулся себе под нос, а Проксен, заслышав, усмехнулся.
– Ты думаешь, это ловушка? – спросил он.
– Откуда мне знать? – сокрушенно вздохнул архонт. – Может, и так. Честно сказать, я в растерянности. Я не доставил удовольствия Менону своим согласием, но правда в том, что я и впрямь не знаю, как мы сможем защитить этих людей в эдаком месте. Может, мне следовало уйти скорым шагом, оставив их всех.
– Нет, – твердо сказал на это Проксен. – Такому приказу я бы не подчинился. Мне невмочь было бы слышать плач этих детишек в мои последние минуты. Да ты бы их и сам не оставил.
– А Менон да, – буркнул Клеарх, озирая толпу. Там он снова увидел Паллакис, к которой невзначай прицепился взгляд.
– Ты не Менон, – сказал Проксен. – Ты лучше. Я пойду с тобой вечером. И если нас ждет засада, я первым делом срублю того жирного глупца.
– Опасность здесь присутствует.
Вместе с принятием решения напряженность с него спала.
– Хорошо, Проксен. Как там ни обернется, я буду стоять с тобой.
– А можно будет просто задать стрекача. Такую мысль я тоже не отвергаю.
Оба оглядели толпу, в которой были малые дети, старики со старухами, больные и немощные. Лагерь от самых Сард тащился на повозках. Если бежать, то эти люди не выдержат не то что дня, но и часа.
– Ты как думаешь, а вино на том обсуждении предвидится?
Клеарх заметно приободрился:
– Возможно, да.
Клеарх потер пальцем щеку в том месте, где она чесалась от пота. Ритуалов и распорядка настоящего лагеря ему вообще-то не хватало. Хотя сейчас, с непредсказуемо возникающими из сумрака персидскими всадниками, единственно здравым было отказаться от всего, что не приспособлено к езде или стремительному бегу. Оставшиеся волы тащились так медлительно, что даже ребенок мог легко обогнать их на муле; что уж тут говорить о царской коннице. Их бы приказать порубить на мясо, но его тоже нужно было нести. Тем не менее Клеарх тосковал по простым рядам костров для приготовления пищи. Ему недоставало палаток и слуг, которые бы ставили его удобство во главу угла. Все это как будто исчезло; слуг либо убили, либо утащили в рабство. Хорошо, если не последнее. С рабами персы обращались никудышно, и те долго не заживались. Сам архонт предпочитал спартанский быт и уклад, где рабы ценились и их нормально кормили. У Клеарха лично было четверо илотов, которые служили в его собственных рядах. Его они считали чуть ли не своим отцом – хотя, наверное, втихомолку кляли, когда он заставлял их упражняться или отправлял в длительные пробежки по холмам. Но рабы должны быть в форме. Чтобы таскать сундук и смотреть за спиной архонта, требуются терпение и выносливость.
В тот день он не бегал: мешал груз решения на плечах. Некоторые из отлучившихся из лагеря принесли с собой немного съестного. Другие ушли охотиться на дроф, и трое из них возвратились с победным видом, неся с собой упитанного олешка. Тут не обошлось без каверзы: на приготовление мяса не хватало дров. Одну из семей пришлось удерживать, когда на сожжение пошла их единственная повозка. Клеарх задумчиво смотрел на старика, который все еще не мог уняться и в гневе использовал не только язык, но и грубые жесты. «Боги капризны», – хотелось сказать ему, но сейчас он вряд ли внял бы этой истине. Интересно, выдавало ли это негодование что-то вздорное в характере эллинов? Такое, что они могли, потрясая кулаками, безоглядно клясть свою участь и самих богов, или же это было просто проявление глупости в некоторых из них.
