— Вот уж в сейфе-то мы точно ничего не найдем! — возразила Надежда. — Милиция явно там все осмотрела в первую очередь, да и сам Загряжский, судя по тому, что о нем известно, придумал бы что-нибудь похитрее. Мне кажется, нужно искать где-то на поверхности… Что-то такое, что у всех на глазах, поэтому никому и в голову не приходит, что это — тайник.
Надежда встала посреди комнаты и долго оглядывалась по сторонам. Потом задумчиво походила вокруг стола, переставила с места на место каждый стул в комнате, встала на четвереньки и залезла под стол, чтобы осмотреть снизу столешницу. Ничего интересного ей на глаза не попалось, только пыль и паутина.
Она отдернула штору на окне, осмотрела подоконник, карниз и саму штору, приподняла ковер и заглянула под него, сунула руку за батарею парового отопления, вспомнив, как ее дочь Алена в раннем детстве за такой батареей спрятала игрушечную резиновую собаку.
Потом она придвинула стул к книжному шкафу, вскарабкалась на стул и оглядела шкаф сверху, после чего вытащила из него все книги и перетрясла их — к счастью, книг было не слишком много. Затем она перетащила тот же стул на середину комнаты и внимательно осмотрела каждый рожок люстры. Все было напрасно, кабинет Загряжского не хотел раскрывать свои тайны.
Татьяна посмотрела на нее с сочувствием и сказала:
— Не расстраивайся! Честно говоря, я от этого обыска и не ожидала чудес — милиция здесь уже все осматривала, да и вообще не факт, что Загряжский именно тут что-то прятал.
— Да, — задумчиво протянула Надежда, — не факт.
Она отошла к двери и еще раз внимательно оглядела комнату.
— А это что? — Взгляд Надежды остановился на стене позади письменного стола.
На высоте человеческого роста к стене были приколоты кнопками две карты — Москвы и Санкт-Петербурга.
— Карты. — Татьяна пожала плечами. — Наверное, чтобы в городе ориентироваться. В Москву он тоже часто ездил…
— Допустим, по Петербургу он ездил на машине, и карта ему могла понадобиться, но в Москву-то он скорее всего ездил на поезде, а там пользовался такси или городским транспортом. Кроме того, если он даже и использовал карты по прямому назначению, так держал бы их в машине, в бардачке, а не на стене кабинета! И наконец, если уж на стене, то почему у себя за спиной? Самое неудобное место, какое только можно придумать! Сидя за столом, этих карт вообще не увидишь. Нет, определенно здесь что-то не то!
Надежда взяла со стола настольную лампу и включила ее. В кабинете было пока еще достаточно светло, поэтому свет настольной лампы казался бледным и ненатуральным. Надежда поднесла лампу к стене и осветила карты. Собственно, это были не карты, не настоящие планы городов, отпечатанные типографским способом, а фрагменты планов, распечатанные на компьютере. В боковом освещении стали заметны все мелкие неровности стены, наплывы краски, небольшие бугорки и ямки, оставленные штукатурами.
И в этом же боковом освещении на карте Петербурга Надежда явственно разглядела небольшое аккуратное отверстие, проколотое шилом или каким-то другим острым предметом.
— Посмотри-ка! — позвала она Татьяну. — Что это за место?
— Ржевка, — ответила Татьяна уверенно, всмотревшись в надписи на плане. — Вот здесь неподалеку — городское ГАИ.., а тут есть церковь, возле мостика.
Я это место хорошо знаю.
— Видишь, здесь карта проколота? Мне кажется, это неспроста. По-моему, таким образом отмечено место…
— Правда. — Татьяна приподнялась на цыпочки, чтобы получше разглядеть точку на карте. — Отмечено место рядом с церковью… Нужно съездить туда, посмотреть — может быть, в самом деле там у Загряжского тайник. Давай эту карту возьмем с собой. Вряд ли ее кто-нибудь хватится.
— Давай уж и карту Москвы на всякий случай прихватим.
Наутро дамы отправились в Ржевку. Большая часть пассажиров вышла из автобуса около здания ГАИ, точнее — ГИБДД, как теперь называется эта служба.
Проехав еще одну остановку, Надежда и Татьяна вышли и развернули карту.
— Вот церковь, — показала Татьяна на темный купол, усеянный галками, — она на карте обозначена, а прокол чуточку левее… Подойдем, посмотрим, что в той стороне от церкви.
Обойдя церковь, женщины увидели маленькую часовенку, выкрашенную веселой ярко-голубой краской. Вошли внутрь. Около иконы, изображавшей мрачного бородатого мужчину в черных с золотом одеждах, зажигала свечечку худенькая сгорбленная старушка в черном шерстяном платке.
— Головы-то покройте! — недовольно пробурчала старуха, повернувшись к вошедшим. — В святое место женщинам нельзя с непокрытой головой входить.
— А чем покрыть-то, бабушка? — спросила Надежда с видом полной бестолковости.
— Ох, женщины! — Старуха тяжело вздохнула. — Ну, ровно дите малое! Чем голову в храме божьем покрыть — и то не знает! Шарфик-то хоть есть какой?
Вот его вместо косынки-то и повяжи!
Надежда торопливо сняла с шеи кокетливый шелковый шарфик и повязала его на голову. Татьяна последовала ее примеру.
