Буря возмущения обрушилась на голову Валлона, когда он, вернувшись на корабль, объявил об изменившихся планах. Беженцы напирали. Радульф пытался их сдерживать. Дрого плечом проложил себе дорогу вперед.
— Ты не имел права ставить на кон наши жизни.
— Каким бы путем мы ни пошли, он все равно под угрозой, — ответил Валлон, разводя руками. — Тише! Слушайте, что я вам скажу.
Гомон среди исландцев утих.
— Вы все знаете мою историю, — сказал франк, указывая на Дрого. — Вы знаете, что этот человек преследовал меня до Исландии, чтобы отомстить за причиненный мною ущерб, который существует только в его фантазиях. — Он показал на Кэйтлин. — Вы знаете, что брат этой леди вызывал меня на поединок за вымышленное попрание ее чести. Несмотря на это, я спас Дрого и Хельги.
Его слова были встречены гробовой тишиной.
— Вы хотите знать почему? Потому что бросить их значило бы обречь на смерть всех вас. Богу известно, я не святой. Но, поставленный перед выбором спасти свою команду или не дать пропасть невинным душам, я решил идти христианским путем. И я по-прежнему его придерживаюсь. Другой, более легкий, — предпринять путешествие вокруг Северного мыса и ссадить вас на берег при первой возможности. Если я поступлю так, то большинство вас погибнет от голода или будет захвачено в рабство. Путь, который я избрал, опасен. Не все из нас достигнут его конца. Но я верю, что он дает больше надежд.
Валлон выдержал небольшую паузу и продолжил:
— Вы просили меня спасти ваших соседей и родственников. Сейчас время доказать, что эти слова не были пустыми. Мне нужно четыре человека, которые пойдут к викингам в качестве заложников. Им не будет причинено никакого вреда.
Но оказалось, что сообщить о своем решении было легче, чем осуществить его. «Буревестник» был уже в устье, когда исландцы наконец шантажом и запугиванием выбрали из своего числа четверых.
Вэланд нахмурился.
— Вы обещали Торфинну шестерых заложников, — обратился он к Валлону.
— Еще двоих мы выделим из нашей команды. Гаррик.
Англичанин вздрогнул.
— Если пойдешь в заложники, то я не исключаю, что ты найдешь способ освободить пленных женщин.
— Да, сэр.
Остальная часть экипажа смотрела на Валлона в смятении. Франк обвел всех по очереди взглядом.
— Мне нужен человек, который будет шпионить за викингами. Выявит их сильные и слабые стороны, узнает их привычки. Пережив столько неудач, они, должно быть, пали духом. Нам, возможно, удастся переманить кого-нибудь из них на нашу сторону.
Он скользнул взглядом по Радульфу и остановился на Вэланде. Но ненадолго.
— Геро, пойдешь ты.
Пронизывающий северо-западный ветер обрушивался шквалами дождя. «Буревестник» стоял с подветренной стороны устья.
— Почему я? — вопрошал Геро уже бог знает в который раз. — Почему должен идти кто-то из нас? Торфинн такого требования не выдвигал. Валлон бросил меня словно фишку в игре.
— Это ненадолго, — ответил ему Ричард.
— Десять дней в банде убийц!
Кто-то крикнул, и судно накренилось от сбившихся к одному борту исландцев.
— Они идут, — сказал Валлон. — Поднять парус! Увалиться [77]под ветер!
Пестрая обшивка драккара появилась из пелены дождя.
— Я бы пошел вместо тебя, если бы мог.
— Знаю, что пошел бы. — Геро измученно улыбнулся. — Самое смешное, что я сделал бы то же самое ради тебя.
Он встал. Одеяло скользнуло с его плеч на палубу. Обняв Ричарда, он троекратно его расцеловал.
— Если я не вернусь, знай, часть моей души навсегда останется с тобой.
Гаррик поднял одеяло и вернул его на плечи Геро.
— Я позабочусь о нем.
«Буревестник» накренился, направляясь к восточному мысу устья. За полмили до корабля-дракона Валлон отдал приказ Радульфу опустить парус. Викинги перестали грести. Франк долго наблюдал за ними, не произнося ни слова, и Геро подумал, что даже в эту последнюю минуту он еще может изменить свое решение.
— Викинги спускают шлюпку, — сказал Радульф. — Похоже, они собираются подойти на ней.
— В шлюпку, — скомандовал Валлон.
Двое гребцов и четверо исландских заложников погрузились в лодку. Отец Гильберт сообщил им, что это наказание Господне за их грехи, но если они примут его со смирением, то, возможно, врата рая не будут для них закрыты.
— Если вы не перемените свою песню, — набросился на него Валлон, — то будете петь ее викингам.
Он поговорил с Гарриком с глазу на глаз, прежде чем тот влез в шлюпку, и англичанин осклабился, пожимая руку франку. Затем Валлон обернулся к Геро:
— Не нужно на меня так дуться. Я выбрал тебя за твой быстрый ум и толковую речь. Вскоре ты вернешься в общество своих товарищей.
Валлон обнял юношу и прошептал ему на ухо:
— Ты дорог мне так же, как родной сын. Давно уже надо было сказать тебе это.
Ошарашенный этим заявлением, Геро шагнул в шлюпку. Туда же были сложены половина паруса и снасти. Кто-то отвязал швартовы, и под сожалеющие и ободряющие возгласы заложники оттолкнулись от борта.