– Еще бы! – Сергей улыбнулся. – Ты даже не представляешь, насколько незаурядное! Мы с ней познакомились пятнадцать лет назад, на полигоне в Казахстане. Точнее, сначала я познакомился с ее мужем. Павел Грибов был тогда знаменитостью, восходящей звездой. Гениальный конструктор, блестящий математик… а она – ты не поверишь! Она тогда была летчицей, испытывала новые модели самолетов.
– Летчицей… – протянула Надежда. – Вот это да…
Она представила Татьяну за штурвалом самолета и поняла, что именно там она смотрелась бы лучше всего.
– Такая потрясающая была пара! – продолжал Сергей.
– Ты все время повторяешь – был, была… Почему все это в прошедшем времени?
Сергей помрачнел:
– Тогда-то с ними и произошло несчастье. Говорят, люди связанных с риском профессий часто погибают в самой спокойной ситуации. Знаменитый альпинист Абалаков утонул в ванне. Минеры попадают под машины, мотогонщики погибают под случайно обрушившимся балконом… Так и у них. Татьяна с Павлом ехали на машине, она была за рулем, и в них врезался «КамАЗ». Водитель «КамАЗа» был пьян, не получил ни царапины. Павел страшно разбился и с тех пор стал инвалидом. Татьяна не так пострадала, но летать после этого больше не могла… Психологически не могла, у нее в душе что-то сломалось.
– А здесь-то она что делала?
– Я же говорил, Павел последнее время выполнял для Загряжского какую-то большую работу. Ходить он не может, прикован к креслу, но светлая голова осталась, и Загряжский подключил его к своей разработке.
Я подробностей не знаю, все окружено жуткой секретностью, но говорил уже, что у Загряжского было собственное конструкторское бюро. Ну, Павел не может приехать на похороны, вот он и послал жену…
Короче, я на кладбище не поеду, времени нет, мне нужно на работу возвращаться. Я на машине, давай тебя подвезу, у тебя ведь нога болит.
Надежда охотно согласилась, и они с Сергеем двинулись к воротам больницы.
Выйдя из ворот, они увидели на автобусной остановке Татьяну Грибову.
– Таня! – окликнул ее Мыльников. – Поехали с нами, я тебя хоть до метро подвезу, здесь автобуса будешь ждать до второго пришествия.
Татьяна кивнула и подошла к старенькой мыльниковской «копейке».
Сергей сел за руль, а женщины устроились на заднем сиденье. Машина петляла в лабиринте переулков.
Надежда оглянулась назад, через минуту снова оглянулась и проговорила про себя:
«Может быть, я начиталась детективов, но у меня такое чувство, что вот та белая машина явно нас преследует. Причем преследует от самой больницы».
Татьяна покосилась на нее, будто слышала Надеждины слова. Потом посмотрела в заднее окошко, пожала плечами и через минуту снова оглянулась.
«Неужели я разговариваю вслух? – испугалась Надежда. – Да нет же, готова поклясться, что только подумала, а эта Татьяна ведет себя так, словно читает мои мысли».
Надежда нагнулась к своей соседке и тихо проговорила:
– Вас тоже беспокоит та белая машина? Она явно висит у нас на хвосте.
Татьяна вздрогнула и посмотрела ей в глаза очень пристально.
– Дамы, – окликнул женщин Мыльников, – чего это вы все вертитесь и шепчетесь? Не успели познакомиться, а уже какие-то секреты?
– Да нет, – отмахнулась Надежда, – так, ерунда.
Пожалуй, я тоже выйду у метро, а то меня что-то укачало.
– А как твоя нога, – покосился на нее Сергей, – не болит?
– Да ничего, доберусь.
Надежда подозревала, что их машину преследует кто-то из тех, с кем ей пришлось против своей воли познакомиться минувшей ночью, и она решила пересесть в метро, чтобы избавиться от «хвоста» – приводить своих опасных знакомых к собственному дому ей очень не хотелось.
Выбравшись около метро из машины и поблагодарив Мыльникова, женщины двинулись к подземному переходу. Татьяна шла рядом молча, изредка оглядываясь. Надежде же захотелось с ней побеседовать.
Муж ее работал на Загряжского, сказал Сергей, очевидно, она может рассказать многое о работе и помочь выяснить, могут ли быть в смерти Загряжского замешаны большие деньги. Сергей давно ее знает и характеризовал хорошо. Да и самой Надежде интуиция подсказывала, что она могла бы довериться этой женщине. Только вот как вызвать у нее ответное доверие?
Что-то говорило Надежде, что от такой женщины, как Татьяна Грибова, нелегко будет добиться откровенности, не станет она болтать о серьезных вещах с первой встречной, даже если ту рекомендовал старый приятель.
Надежда оглянулась. Белой машины нигде не было видно. Заметив ее движение, Татьяна усмехнулась, но ничего не сказала.
Их обогнал широкоплечий парень и толкнул Надежду плечом, не извинившись. Она удержалась на ногах и даже не крикнула хаму вслед обидного слова, постеснялась Татьяны. Однако машинально Надежда свернула в сторону, чтобы обойти здание метро сзади – там было поменьше народу. Татьяна взглянула искоса и остановилась.
– Я, пожалуй, на метро не поеду – в магазин зайти нужно и позвонить…
Она выразительно замолчала, так что Надежда все поняла и откланялась.
В закоулке никого не было, кроме старого бомжа, копающегося в каких-то выброшенных картонных коробках, и двух бездомных собак.