Перед нами прошел ряд мнений о философии Сократа, высказанных различными исследователями XIX–XX веков. Многие из этих исследователей — фигуры первой величины в своих научных дисциплинах. Цитирование же мнений можно было продолжать и продолжать, увеличить их количество в десятки, сотни раз, но что бы это дало?
Общая картина и так уже ясна. Есть, разумеется, вопросы, в трактовке которых едины все. Например: Сократ сделал главным предметом своего размышления этические ценности. Или: он занимался общими понятиями, определениями. Но здесь никакого открытия нет. Все эти особенности сократовского учения подметил уже Аристотель почти два с половиной тысячелетия назад.
При попытке же большей конкретизации и детализации — уже начинается разнобой. Для кого-то этика Сократа не имеет никакого метафизического основания и является чисто утилитарной — для кого-то она напрямую связана с религией. Кто-то считает, что для Сократа ключевыми были понятия души, духовности, — кто-то, напротив, подчеркивает «телесность» его умозрений…
Пожалуй, то сократовское положение, которое в наибольшей степени приводило ученых в недоумение и даже замешательство, поражало, шокировало их, — это тезис о тождестве добродетели со знанием: тот, кто знает, что такое добро, уже не сможет совершать дурных поступков, никто не делает зло добровольно{170}. Знающий человек обязательно будет добродетельным.
Парадоксальность данного утверждения заключается прежде всего в том, что оно на первый взгляд слишком уж резко противоречит действительности. Сколько угодно случаев, когда зло совершается отнюдь не по неведению, а вполне намеренно и сознательно! Однако нам представляется, что противоречие можно устранить, если вспомнить, как Сократ понимал знание.
Он даже и о себе-то заявлял, что ничего не знает — что уж тут говорить о других людях! Они в своем поведении руководствуются не знанием, а мнением, оттого и погрязли в порочности. Знающим является только божество, а вот оно-то, в понимании Сократа, является абсолютно благим и безгрешным. Если когда-нибудь появится человек, обладающий знанием в этом смысле слова, он и сам уподобится божеству. Зная, что такое добро и зло, он всегда последует только нормам добра. Но среди нас пока таких людей нет…
Можно, таким образом, ответственно утверждать, что этика Сократа имела трансцендентные основания. Ее корни — не в человеческом обществе, а в религиозных началах.
Связь определения Сократа добродетели как знания с его пониманием знания как такового — вещь, казалось бы, довольно простая, лежащая на поверхности. Но ее практически никогда не учитывают. При столь невнимательном отношении не удивительно, что Сократ как мыслитель остается (и, не сомневаемся. долго еще останется) загадкой.
В любом случае главное в его философии все-таки не в том, что он думал о том или ином предмете, а
Сократ формировался как личность и мыслитель в условиях поступательной демократизации афинского полиса. Детство его и, может быть, ранняя юность пришлись еще на период умеренной, «патерналистской» демократии, как она сформировалась при Кимоне. Но большая часть жизни «босоногого мудреца» — никак не менее полувека! — протекла уже после реформ Перикла 450-х годов до н. э., в ходе которых народовластие в Афинах стало куда более радикальным.
Для того чтобы понять отношение Сократа к этой классической афинской демократии, необходимо прежде всего охарактеризовать — хотя бы кратко — се как политическую систему, указать на основополагающие черты, в наибольшей степени ей свойственные{171}.
Один из важнейших принципов любой античной демократии — суверенитет демоса, то есть его верховная власть, что предполагало реальное, полномасштабное и непосредственное участие всего коллектива граждан в управлении государством. Органом, воплощавшим в себе этот коллектив, было, естественно, народное собрание (экклесия). А значит — властные полномочия народного собрания были ничем не ограничены: оно распоряжалось всем, а остальные государственные структуры оказывались ему подчиненными и подотчетными.
Демократические государства, существующие в наше время, относятся к типу так называемых представительных демократий. Это означает, что граждане страны выбирают путем голосования своих представителей (депутатов) в орган, который может называться по-разному (парламент, конгресс, дума, бундестаг и т. д.), но сущность которого везде примерно одинакова. Именно этот выборный орган в промежутках между голосованиями (а проходят они, как известно, раз в несколько лет) сосредоточивает в своих руках полноту законодательной власти. Формально эта власть находится в руках всех граждан, но на деле граждане как бы передают, делегируют ее своим представителям. Парламент представляет народ. Во многих странах (но не во всех) граждане избирают еще и своего верховного представителя — президента, главу государства.
