Впрочем, по большому счету, и в других своих произведениях «певец белокурой бестии» отзывается о Сократе не лучше — разве что несколько более корректно, без откровенных оскорблений. И, если называть вещи своими именами, в некоторых точных и метких наблюдениях в приведенных цитатах Ницше не откажешь. Более того, его неприязнь к Сократу — не какой-то произвольный каприз, а органичная часть всего его мировоззрения, в частности, той картины Древней Греции, которую он создал и показал своим читателям. Картины на тот момент новой, необычной до неприемлемости (не случайно другой немец — Ульрих фон Виламовиц-Меллендорф, крупнейший в мире из современников Ницше специалист по античной Элладе, — выступил против своего соотечественника с самой жесткой критикой), а ныне, в общем-то, не вызывающей уже такого отторжения и скорее ставшей элементом общепринятых представлений. Кто не слышал о борьбе «апаллонического» и «дионисийского» начал в духовной жизни эллинов? А ведь это — открытие именно Ницше{232}. До него ни о чем подобном никто и не подозревал, греков изображали односторонне-гармоничными, без какого-либо внутреннего конфликта.
Ницше — поклонник архаической, аристократической Греции, которая видится ему неким монолитным единством (в этом плане, кстати, его наследник — Хайдеггер). Сократ — разрушитель этого единства, тот, кем посеян «червь сомнения», разъедающий с тех пор западную цивилизацию. «С появлением Сократа… побеждается
Но все же, несомненно, что-то глубоко личностное ощущается в ожесточенных нападках Ницше на Сократа; тут, похоже, не только разница мировоззрений. Рискнем предположить, что немецкий мыслитель видел в греческом… конкурента! Ницше воспринимал себя как «пророка Диониса», именно ему, повторим, принадлежит честь открытия «дионисийского» начала в древнегреческой цивилизации. Когда он под конец жизни сошел с ума, то даже вообразил себя не кем иным, как Дионисом. Ну а о связи Сократа с Дионисом неоднократно говорилось выше. Два великих «дионисийствующих философа», похоже, не могли ужиться, как два медведя в одной берлоге.
Обратим внимание еще вот на какое обстоятельство. Сократ, несомненно, был ненавистен Ницше еще и тем, что он слыл «языческим Христом», одним из духовных предтеч христианства — да и на деле был таковым. Для Ницше же христианство — эта «религия слабых», «религия рабов» — тоже было одним из источников постоянного раздражения. В одной из приведенных чуть выше цитат мы могли видеть, как выпад против Сократа прямо сочетается с выпадом против христианства.
Между прочим — вот еще один парадокс — в силу общей антихристианской подоплеки странным образом коррелируют негативная оценка Сократа со стороны Ницше и не менее негативная оценка того же мыслителя со стороны многих советских ученых-марксистов. Вот несколько выписок из главы о Сократе в академической «Истории философии», изданной в сталинские времена:
«Сократ — представитель идеалистического религиозно-нравственного мировоззрения, открыто враждебного материализму. Впервые именно Сократ… выступил против античного материалистического понимания, естественно-научного знания и безбожия… Кружок Сократа имел ярко выраженный антидемократический характер, был центром идеологической борьбы против афинской демократии… Основной причиной знаменитого процесса Сократа была антидемократическая пропаганда, проводившаяся афинским философом… Идеологи реакционной аристократии принадлежали к сократовскому кружку, все они крепкими нитями были связаны с афинским философом-идеалистом… Сократ — принципиальный враг изучения природы. Работу человеческого разума в этом направлении он считает нечестивым и бесплодным по результатам вмешательством вдело богов… Нужны гадания, а не научные исследования, чтобы получить указания богов относительно их воли. И в этом отношении Сократ ничем не отличался от любого невежественного жителя Афин… Телеология Сократа выступает в крайне примитивной форме… Сократ на стороне отсталой деревни — против города с его ремеслами, промышленностью и торговлей»{234}.
Конечно, в главе все-таки оговаривается, что Сократ был «выдающимся афинским философом»{235}. Но ведь и Ницше признавал и не мог не признавать, что «босоногий мудрец» — фигура очень крупного масштаба. Однако в целом как для Ницше, так и для философов-большевиков Сократ — враг, это совершенно очевидно из общего духа высказываний. Неприязнь по отношению к нему даже не скрывается. Как тут не вспомнить о том, что некоторые виднейшие деятели большевистской культуры (Горький, Луначарский) в молодости активно увлекались ницшеанством…{236}
