Но откуда столь всеобъемлющая страсть к диалогу? А вкупе с ней — постоянное стремление к вящей немногословности, доходящее, кажется, до отвращения к любой сколько-нибудь пространной речи? Попробуем указать на несколько факторов, которые могли здесь оказать влияние.
Сам Сократ — напомним, об этом сообщалось в одной из предыдущих глав — намекал, по словам Платона, что он научился ведению беседы путем вопросов и ответов у Парменида. Проверить, так ли это было на самом деле, впрочем, не представляется никакой возможности. Во всяком случае, свои философские произведения Парменид писал отнюдь не в форме диалогов, а в форме стихотворных трактатов.
Нельзя не отметить: ради того, чтобы воспринять диалогический метод, Сократу вовсе не обязательно было вступать в общение с Парменидом, гостем из далеких мест. Источник диалогизма был здесь же, буквально под рукой, в родных Афинах. И источником этим являлись театральные представления, в которых в V в. до н. э. диалоги занимали очень большое место. А Сократ, бесспорно, посещал театр, о чем тоже уже говорилось.
Афинский театр вырос из ритуальных хоровых песнопений в честь Диониса. Однако на определенном этапе его развития из общей массы хора выделились актеры. Вначале был введен один актер, через несколько десятилетий — второй, еще позже — третий… Дальше этого дело не пошло. Но и трех актеров было вполне достаточно, чтобы они могли по сюжету пьес вступать в диалог друг с другом и с хором.
Причем, что интересно, чрезвычайно часто диалоги в произведениях великих афинских драматургов представляют собой именно серии довольно кратких вопросов и ответов. Приведем несколько примеров, чтобы высказанный тезис не казался голословным:
Пресловутые Афины, — други, где тот град стоит?
Госпожа, в стране далекой. — там, где Гелия закат.
И тем дальним градом сын мой вожделеет завладеть?
Может быть, и вся Эллада им уже покорена.
Силы воинской довольно ль в той стране, иль недохват?
Сила та довлела — много причинить мидянам бед.
Чем другим земля богата? Есть достаток в их домах?
Есть серебряная жила в тайниках глубоких недр.
Лук тугой их руки держат, тучей прыщут метких стрел?
Нет, уступчивые копья — их оружье, да щиты.
Кто ж тех ратей предводитель, самодержный властелин?
Подданства они не знают и не служат никому.
Но пришельцев грозных силу как же встретят без вождя?
Много с Дарием к ним вторглось удальцов: погибли все.
Или:
По твоему ль совету — да, иль нет —
Послал я за пророком многочтимым?
И ныне тот же дал бы я совет.
Скажи тогда: давно ли царь ваш Лаий…
При чем туг Лаий? Не пойму вопроса.
Сраженный пал таинственной рукой?
Давно успел состариться тот век.
А ваш пророк — он был тогда при деле?
Был так же мудр и так же всеми чтим.
Назвал мое он имя в ту годину?
Не доводилось слышать мне его.
Вы не старались обнаружить дело?
Как не старались? Все напрасно было.
А он, мудрец, зачем вам не помог?
Не знаю и в неведенье молчу.
Или:
