- Ну не плачь, мальчик мой. Если он праведный человек - ничего дурного с ним не может случиться.
Но Аполлодор не успокаивался. Вскипел:
- А откуда мне знать, праведны ли те, кто будет его судить? Кто его обвиняет? Приживальщик Мелет, хамелеон Ликон и мстительный Анит!
- Заклинаю тебя Герой, молчи! Знаешь ведь, сколько в Афинах сикофантов... Услышат, донесут, и на суд потащат тебя...
Аполлодор немного притих.
- Но, мама, я не один так думаю. Эти мысли так и носятся вокруг - как же мне избавиться от них? Вчера, впервые за все время, что я знаю Сократа, я увидел у него печальные глаза...
Сократ со своими поднялся на холм ареопага, к самому входу для судей. По дороге женщины говорили мало, народ, окружавший их, тоже. Сократ начал было рассказывать веселые истории из своей молодости, но никто не засмеялся, и он умолк и шел молча, лузгая семечки.
На вершине ареопага его ждали Лампрокл с дедом и группа друзей. Все они были тут, близкие ему и дорогие. Он весело поздоровался с ними:
- Будьте счастливы, милые! Как славно, что вы пришли разделить со мной эти часы...
- Часы незаслуженного унижения! - взорвался Антисфен.
- Нет, нет, дорогой. - Сократ сжал ему плечо. - Чтить закон - долг каждого гражданина. - Он обернулся к женщинам. - Вверяю вас обеих и Лампрокла моим друзьям. Они отведут вас вон на тот выступ холма, оттуда вы хорошо все увидите и услышите. То место отведено для родственников.
- Нет! - крикнула Ксантиппа. - Жена имеет право сопровождать мужа и на суде! Разве ты умеешь защищать себя? Других - да, а себя - нет! Кто будет просить за тебя, если не я... если тебя осудят?..
- Но, Ксантиппа, разве могут осудить Сократа? - вмешался Федон.
Плач. Причитания. Жалобы. Просьбы. Все напрасно - Сократ не уступил.
- Со мной пойдут только Критон и Платон... - Тут он заметил умоляющий взгляд Аполлодора, взял его за руку и добавил: - И ты, мой маленький.
Ксантиппа кричала:
- Я хочу с тобой! Я имею право! Я должна просить за тебя!..
Друзья окружили ее, Мирто и Лампрокла, приготовившись отвести их на выступ под названием "Стол Солона".
- Неужели ты даже не попрощаешься со мной? - всхлипнула Ксантиппа.
Сократ поцеловал обеих женщин, сына и улыбнулся:
- Да ведь мы еще увидимся.
Они ушли. Ксантиппа причитала. Глаза Мирто были полны слез. Сократ остался с тремя друзьями.
Один из скифов почтительно указал ему камень, предлагая сесть в ожидании вызова.
- Садись, братец, сам, - ответил Сократ. - Я люблю стоять.
Толпы народа растекались по возвышенности, опоясывающей природный амфитеатр ареопага, на котором были отведены места для дикастерия- одной десятой части пятитысячного собрания верховного народного суда, гелиэи. У входов к этим огороженным местам была самая сильная толчея. Присяжные, выбранные по жребию на сегодня, толкались и теснились совершенно напрасно: входы были еще закрыты, перед ними стояла стража.
- О Геракл! Я потерял свой пинакий... Отодвиньтесь! Помогите же искать! Ведь это целых три обола!
Наконец! Стража открыла входы и, проверяя пинакии, стала пропускать присяжных по одному. Последними выходили из носилок аристократы и богачи, вытянувшие жребий; всем своим видом они показывали, что богатый человек никогда не спешит.
Напротив самого нижнего ряда амфитеатра было возвышение для судей с особым входом. Посередине возвышения стоял большой стол для судьи, писца и глашатая, справа было место для обвинителей, слева - для обвиняемого.
Вскоре на возвышение поднялись писец, глашатай, секретарь, судебный служитель и два скифа. Затем в торжественном одеянии появился председатель суда, архонт басилевс, то есть архонт-царь. Он уселся за стол в самом центре, лицом к рядам присяжных, продиктовал писцу введение к записи сегодняшнего разбирательства, приготовил молоточек, ударами которого по столу водворялась тишина, и приказал ввести обвинителей.
Мелет, как главный обвинитель, должен был войти первым, но он уступил место главе государства Аниту и старшему по годам Ликону. Анит был в синем гиматии, Ликон - в сером. Но наибольшее внимание привлек к себе Мелет своей травянисто-зеленой хламидой, застегнутой на плече золотой пряжкой и затканной золотым узором. В рядах присяжных раздался изумленный возглас:
- Это кто?!
Архонт представил Мелета: поэт и главный обвинитель.
- Введите обвиняемого! - приказал он затем.
На весь дикастерий, на толпу зрителей, усеявших близлежащие выступы, пала вдруг тишина. Тысячи глаз обратились ко входу, который открыли два скифа.
В проеме появилась фигура - большая, крепкая, величественная: Сократ. Как всегда босой, он вошел неторопливой, раскачивающейся походкой; его лысина, опаленная солнцем, была словно из меди. Одет он был тоже как всегда - поверх белого хитона старенький гиматий.
И тут произошло небывалое: большинство присяжных встали и приветствовали Сократа громовыми овациями.
Он смутился. Не хотел верить своим глазам и ушам. Робко обернулся к Критону, который вместе с Платоном и Аполлодором шел за ним.
- Видишь, как встречают тебя твои Афины! - сказал Платон.
Сократ улыбнулся ему:
- Погоди, мой милый, как-то будут они меня провожать!
