Мелет с недовольным видом отослал прочь первую из девушек, приблизившуюся было к нему:
- Нет. Эта меня не возбуждает. Другую!
Он оставил себе Неэру, дочь пустыни, жгучую, как черный жар. Похотливая дрожь охватила его. Крикнул:
- Вот эта будет моя, ладно?
Этого прихлебателя, который уже годы паразитировал в доме кожевенника, Анит презирал, не отдавая себе отчета, что сам-то он паразитирует на собственном отце. Зато в товарищи по распутству он не мог найти никого лучше Мелета.
- Нет. Она будет моя, - отрезал теперь Анит.
Он вспомнил о Сократе, и это внушило ему некую идею. Он вышел в задние помещения дома, где трудились рабы-евнухи, и вернулся довольно скоро, закутавшись в длинный плащ.
- Я немножко озяб, - объяснил он.
Мелет все еще рассматривал девушек - вдобавок он желал убедиться, здоровы ли они, - и наконец выбрал Харину, желто-золотую львицу с пышными прелестями.
Анит начал свою игру, смысла которой никто не мог угадать; он принял недовольный вид.
- Ты сегодня не выспался, дорогой? - озабоченно спросил Мелет, опасаясь, как бы не ускользнули от него наслаждения Афродитина рая. - Или не в настроении?
- Напротив, клянусь Зевсом! У меня нынче самое прекрасное настроение, какое ты только можешь представить.
Анит сбросил плащ; под ним оказалась груботканая рубашка, какие носят рабы. Не обращая внимания на всеобщее изумление, он разулся.
- К чему без нужды нежить себя, прикладывая к собственной подошве еще другую? - заметил он.
Мелет смотрел на него пытливо. Грубая рубашка? Босые ноги? Что это причуды богача?
Хозяйка дома предложила гостям редкостные лакомства.
Анит, развалясь в кресле и вытянув босые ноги, проворчал:
- Черепаховый суп? Нет, нет! И барашка, жаренного в вине, не надо. Сельдь с каперсами? Телятина под пряным соусом? Яйца с икрой по-скифски? Видеть не желаю!
- Ты что, объелся? Желудок испортил? - осведомился Мелет, который уже прямо трясся, вожделея ко всему названному.
- Напротив. Я голоден. И аппетит у меня что надо. Поэтому, - Анит обратился к Демонассе, - козьего сыру на всех с ячменными лепешками!
- Что ты мелешь? - поразился поэт.
- Не спеши, дорогой гость, - сказала Демонасса. - У меня есть еще паштет из печени с трюфелями и миндалем, сильно сдобренный пряностями...
- Нет, нет, не надо ничего возбуждающего! - упорствовал Анит.
Мелета охватил гнев. Видали, каков барчук? Угощает, не спросив желания гостя! И он строптиво произнес:
- Тогда уж лучше ничего не есть...
- Значит, это ты объелся и испортил желудок, если тебе надо возбуждать аппетит и поглощать то, что вредит телу и духу. Будь добра, милая Демонасса, вели принести то, что я заказал: козий сыр с лепешками.
Девицы влюбленно улыбались Аниту, хотя в их улыбках читалась некоторая горечь: что это с ним такое? Кончились папочкины драхмы?
Принесли заказанное - ко всеобщему неудовольствию. Все нехотя отщипывали кусочки лепешек, сыру, долго пережевывали - в глотку не лезет, когда из кухни доносятся чудесные запахи жаркого и пряных подливок. А Анит причмокивал с удовлетворенным видом, хвалил и сыр, и лепешки: как вкусно, какая здоровая пища, как легко спится после нее...
Почему он так с нами обходится? - думала Неэра. И какие злые у него нынче глаза... Невесело будет любиться с ним сегодня, а придется изображать страсть - не то замучит он меня...
- Что же ты сегодня так скромно, дорогой? С какой стати лишаешь себя наслаждения? - спросила Анита Демонасса.
- Ошибаешься, милая госпожа. Я ем с огромным удовольствием. Теперь, будь добра, угости нас еще родниковой водичкой.
Мелет в ярости стукнул кулаком по столу:
- Ты забыл, где мы находимся! Вина! Как всегда - хиосского!
- Ах, Мелет, в какой грех ты впадаешь! В какую пропасть катишься! Сначала острые блюда, теперь тяжелое вино - а там, глядишь, захочешь обнять голую женщину?
На него смотрели, словно он и впрямь лишился рассудка. А он упрямо продолжал:
- Вспомни о волшебнице Кирке, которая опоила спутников Одиссея волшебным зельем - а чем было это зелье, как не тяжелым вином? - и угостила пряными блюдами, чтоб превратить в свиней!
Демонасса поднялась с оскорбленным видом:
- Стало быть, это я - Кирка?
Она подала знак девушкам, те тоже встали. В свете ламп обрисовались под прозрачными тканями их прелестные формы.
Мелет не в силах был долее сдерживать нетерпеливое желание есть, пить и любить. Схватив Демонассу за руку, он воскликнул:
- Прекрасная госпожа, будь нашей волшебницей Киркой! Напои нас допьяна! Накорми! Дай нам самых красивых девушек твоего дворца! Если уж мой благодетель и друг отрекается сегодня от наслаждений, то я доставлю их вам! Видишь, Кирка, эту золотую пряжку? Отдаю ее тебе в залог и заказываю все, что ты нам предложила. Лучше, насытившись лакомствами и любовью, стать свиньей Кирки, чем лишать себя всего этого, подобно нищему! - Он усадил девушек, не преминув при этом ощупать их. - Что скажите, соблазнительные свинки? Отведаете со мной пряного паштета, жареного ягненка, фаршированных вальдшнепов и хиосского вина? - Мелет захрюкал. - Что вы выбираете - сладкую жизнь свинушек или горькую человеконенавистников?
