— И правильно говорят, — ответил Сократ. — Кто не знает, что может земля производить, не может знать, думаю, даже и того, что надо сеять, какие кусты сажать. Так, и при взгляде на чужой участок, а ты это сам увидишь, можно понять, что может производить земля и чего не может: стоит посмотреть на картофельные грядки и смородиновые деревья. А когда поймешь это, бесполезно уже спорить с богами и передовой агротехникой. Как ни старайся сеять и сажать, что тебе нужно, все-таки будешь иметь припасов не больше, чем сколько земля захочет родить и вырастить. А в случае, если, по нерадению хозяев, она не может показать свойственную ей силу, часто бывает можно по соседнему участку составить о ней более верное представление, чем путем расспросов у соседнего владельца. Да и пустуя, она все-таки показывает свои качества: земля, производящая дикие растения в прекрасном виде, может при уходе производить и огородные растения прекрасные. Таким вот способом, глобальный человек, качество почвы могут различать и люди, не имеющие никакого понятия о земледелии.
Тут я уже достаточно успокоился: из-за боязни не узнать свойства почвы мне нет, при случае, конечно, надобности отказываться от земледелия. Теперь-то уж я, наверняка, выскажу о хорошей земле совершенно то же мнение, как и люди опытные в земледелии.
— Так что же, глобальный человек, — спросил Сократ, — продолжать мне напоминание тебе о земледелии? Ведь очень многое из того, что я буду говорить тебе, я уверен, ты уже знаешь.
— Мне кажется, — ответил я, — первое, чему я желал бы научиться — как обрабатывать землю.
— А знаешь ты, что для посева надо предварительно вскопать огород?
— Знаю, — ответил я опрометчиво.
— Что, если бы начать копать землю зимой?
— Нет, Сократ, пришлось бы сначала долго разгребать сугробы снега.
— Ну, а летом как, по-твоему?
— Тверда будет земля, — ответил я, — лопату можно сломать.
— Должно быть, весной надо начинать работу?
— Как же — весной? — удивился я. — Весной уже сеять надо. И в короткие агротехнические сроки. Не успеть.
— Тогда уж, не осенью ли?
— А осенью дожди, да дожди. Грязь, холод, Ты ведь знаешь, какая у нас слякотная и промозглая в Сибирской Элладе осень?
— Выходит, по-твоему, что ее вовсе и не надо вскапывать.
— Выходит, что так, Сократ, — с удивлением согласился я.
— Думаю, что еще ты знаешь, что для того, чтобы огород был хорош, надо очистить его от сорных трав и как можно сильнее высушить их на солнце.
— Похоже на это, — неуверенно согласился я.
— А как ты думаешь, — спросил Сократ, — можно ли что сделать лучше, чем если летом возможно чаще переворачивать землю?
— Вполне знаю, — ответил я, — что сорные травы будут оставаться на поверхности и сохнуть от жары, а земля будет лучше всего высушиваться солнцем тогда, если ее среди лета копать лопатой.
— А ведь мы только что говорили, что, копая летом сухую землю лопатой, можно и сломать ее напрочь…
— Верно, — растерялся я.
— Так что же? — спросил Сократ.
— Уж не отказаться ли нам вообще от борьбы с сорняками? — ужаснулся я.
— Нет, — рассмеялся Сократ. — С сорняками бороться надо, глобальный человек. Припомни еще какой-нибудь метод.
— Химией?
— Зачем же заражать плодородную почву?
— Тогда не знаю, Сократ, хоть убей!
Мне и в самом деле ничего больше в голову не приходило, как ни напрягал я свою мыслительную способность. А тут еще чирей на заднице раззуделся сверх всякой меры. Подживал, что ли? И чесать его было неудобно, хотя кроме нас двоих на насыпи уже никого не было, и не чесать, — сил нет. Вот я и делал странные движения рукой, то отводя ее назад, то выбрасывая вперед, словно что-то высыпал из ладони.
— Кажется, — сказал Сократ, — ты уже тренируешься в разбрасывании семян, глобальный человек?
— Ага, — обрадовался я. Не признаваться же мне было в том, что я совсем зачиврел.
— Тогда давай рассмотрим и этот вопрос всесторонне. А то я уж, было, подумал, не чирей ли у тебя вскочил на заднице… Что семена надо бросать рукой, я вижу, ты знаешь.
— Да, видел, — согласился я.
— Но бросать, — сказал он, — одни умеют ровно, а другие нет.
— Значит, — воодушевился я и сходу развил его мысль, — для этого нужно упражнение, чтобы рука, как у кифариста, умела подчиняться рассудку.
— Правильно, — одобрил Сократ. — Хотя, может быть, вовсе и не рассудку…
Но я его уже не слушал. Я понял, что все, о чем он говорил, мне известно.
— Сократ, — сказал я, — мне вот пришло в голову, почему это, когда ты раньше предложил мне общий вопрос, умею ли я сажать, я дал ответ отрицательный. Мне казалось, что я не мог бы ничего сказать о способе посадки. Но, когда ты стал предлагать мне вопросы по отдельным пунктам, я даю тебе ответы, совпадающие с мнением, которого держишься ты, великий специалист по части земледелия. Неужели вопросы и в самом деле служат одним из методов обучения?
— Если вопросы правильные, — успел вставить Сократ.
