— Сделки не будет. До свидания, — направилась я к выходу.
— Хорошо, я дам десять миллионов!
— Да хоть двадцать. Я лучше сама куплю эту компанию и изменю среду деятельности, чем позволю, чтобы тысячи семей остались без кормильцев.
— Вы ведь понимаете, что это не конец, мисс Харисон? — спросил Вайт.
— До свидания, мистер Вайт, — ответила я, закрывая за собой дверь.
Мартин Адамс — мой второй клиент. Пожилой мужчина, которому уже хотелось отдать себя семье, а не фирме. Люди со временем устают от спешки, работы и даже этого города. Но чего я не могла допустить, так это развала еще одной компании.
— Мистер Адамс? — позвонила я клиенту, садясь в машину.
— Да, Эмили?
— Я думаю, вам не стоит продавать свою компанию этому человеку, — Адамс молчал, подавая мне знак, чтобы я продолжала. — Он разберет её по частям, и она исчезнет, словно никогда не существовала.
— Эмили, но я больше не в силах руководить ею.
— Если я найду другого покупателя?
— Время, ты же знаешь, — вздохнул он.
— Я постараюсь.
— Хорошо, мисс Харисон. Держите меня в курсе.
— До свидания, мистер Мартин.
Я села в свою машину и опустила голову на руль. У меня есть четыре состояния: общительная, тихая, отчаянная и полна ненависти. Так вот сейчас у меня именно четвертое состояние. Моя работа стала моей первой любовью. Она приносила мне не только прибыль, но счастье и радость. Но с тех пор, как я обрела любовь, мне стало плевать на потерю всего остального. Я перестала жить жизнью каждого клиента и стала наслаждаться собственной. Сейчас все вокруг заставляло меня скучать по Брайану. С тех пор, как я с ним, я знаю, что нет ничего не возможного.
Позвонил Брайан, и звонок в таком настроении меня не обрадовал. Хотя обычно, когда я говорила с ним, моей улыбкой можно было осветить полмира. Порой я хочу молча грустить. Грустить в одиночестве. Ведь на свете нет ничего лучше, чем влюбляться в собственную жизнь день за днем, зная себя.
— У меня нет настроения. Я хочу побыть одна.
— Что случилось? — спросил Брайан. — Я помогу тебе.
— Нет, я сама справлюсь.
— Эмили, как тебя нужно любить, чтобы ты поверила?
— Я не знаю, — прошептала я, даже не задумавшись.
— Позвони мне, как будешь готова, — сказал он спустя несколько секунд, и я положила трубку.
Я заглянула в блокнот и смотрела на свое расписание. Суд Эмилии через два часа. Усталость заполняла мой мозг и тело. Врать трудно, но недоговаривать тяжелее. Я не врала. Не все говорила, но точно не врала по поводу себя и нас. Бывают моменты, когда хочется выть волком. Когда не знаешь, что сделать, чтобы не навредить никому словесно или себе физически. Чем день, тем больше понимаю, что ломаюсь. Я не знаю, выдержу ли следующий, и это меня убивает. Сколько бы я не пыталась уйти от своих страхов до конца, у меня не получается, даже с появлением в жизни идеального мужчины.
Я взяла телефон и позвонила Вайту. Секретарь нас соединила.
— Я слушаю вас, мисс Харисон, — ответил он.
— Мистер Вайт, хотела попросить вас.
— Вы не просите, мисс Харисон. Просят об одолжениях. Вы заставляете.
— Мистер Вайт, то, что вы слышали обо мне, ничто в сравнении с правдой.
— Мисс Харисон, на вашем месте я бы лучше помолчал в суде и не подрывал свою репутацию, — ответил он. — У вас нет шансов.
— Я не стану молчать по доброте душевной, — ответила я со злостью. — Я надеру вам задницу и напомню, кто я.
— Было приятно пообщаться, мисс Харисон.
Когда ты выбираешь профессию адвоката, забываешь о равенстве и собственном достоинстве. Величие собственной души становится ничтожным, и со временем забываешь о том, что имеешь право на ошибку. Ты становишься почти не человеком, понимая, что от тебя зависит судьба многих, пусть даже недостойных этого мира людей. Суметь уничтожить врага полностью зависит от тебя. Забываешь, что можешь быть хотя бы вторым среди лучших.
Звонок Тиффани нарушил тишину:
— Адвокат истца перенес допрос по семейным обстоятельствам, его суд перенесли еще на две недели, мисс Смоук подала иск в суд на три миллиона за изнасилование со стороны твоего подзащитного. Сегодня нужно составить план допроса и через три дня, семь часов, и тридцать четыре с половиной минуты состоится главное событие, связанное с твоими двумя подопечными.
— Какими подопечными? — спросила я в замешательстве.
— Гендельман и его компания.
—Хорошо, я приеду после суда. Тифф, что за года работы со мной ты ненавидишь?
— Ничего, — ответила девушка. — Но есть привычки, которые не делают тебя лучше.
— Например?
— Порой ты слишком жестка и прямолинейна. Ты зациклена на том, чтобы все происходило в точности так, как ты хочешь, и не иначе, смотря свысока на тех, кто пытается внести что-то новое в твою жизнь и нарушить идеальный мир, построенный тобой.
— Знаешь, почему ты все еще рядом со мной?
— Потому что я всегда говорю правду, — слышала я улыбку в ее голосе. — Эм, никто не спорит, что у тебя непростой характер, но это лишь по отношению к чужим людям, а со своими близкими ты другая. Ради своих любимых ты готова горы свернуть, и мы любим тебя за это.
— Знаешь, иногда мне бывает даже интересно, ошибаюсь ли я когда-нибудь?
