– А-аминь! – неожиданно воскликнул он и закончил молиться.
– Благодарю, – с усмешкой сказала Нора Гейл. – Уверена, что молитвы мне еще пригодятся. Пошли. Я давно хотела поговорить с вами.
Через несколько минут они уже сидели за столом ее на вид совсем не греховной, а вполне обычной кухни. Кофе был готов и разлит по фарфоровым чашкам. Но Фергус приказал Ванде не прикасаться к нему, словно это было ядовитое зелье.
– Ты не можешь победить нас, – возбужденно сказал Фергус, – господь на нашей стороне, и Он сильно гневается на тебя, блудницу, уводящую с пути истинного наших слабых духом братьев.
– Побереги силы, – махнула на него рукой Нора Гейл. – Я-то бога чту, а если что и стоит между Ним и мной, так это мое личное дело и тебя не касается. А в тебе меня страшит только одно – твоя тупость.
Он обиделся и зашипел на нее, как гадюка:
– Это ты прислала моей жене свои в грехе добытые деньги?
– Да. По виду твоей жены и детей мне показалось, что деньги им очень пригодятся.
– Мы не нуждаемся в твоих деньгах.
Нора Гейл наклонилась вперед и с ленивой улыбкой заговорила вкрадчивым голосом:
– Однако ж ты не бросил их мне обратно в лицо, а?
Его рот собрался, будто кисет на шнурке.
– Я никогда не отвергаю дара, который посылает мне господь от щедрот своих.
– Конечно, нет. – С довольным видом Нора Гейл положила себе в кофе два куска сахара. – Именно поэтому я хочу заключить с тобой сделку, преподобный Пламмет.
– Я не вступаю в сделки с безбожниками. Я пришел сюда как посланник божий, чтобы предостеречь тебя от гнева Его, чтоб услышать твое раскаяние…
– А хочешь новый храм? Поток красноречия тут же иссяк.
– А?
Нора Гейл не спеша помешивала кофе.
– Хочешь получить новый храм? Большую великолепную церковь, которая затмит все церкви города, даже новую, Иоанна Крестителя. – Она помолчала, прихлебывая кофе. – Вижу, ты потерял дар речи, что само по себе уже благословенно.
И опять улыбнулась, довольная, словно кошка, только что вылизавшая блюдце сметаны.
– Когда закончится строительство ипподрома и гостиницы «Пурселл Даунс», я стану очень богатой и респектабельной. И в твоих интересах, священник, принимать мои великодушные дары, а уж я позабочусь, чтобы они были немалыми и поступали регулярно. Впоследствии, когда ко мне приедут репортеры из «Техасского ежемесячника» или из программы «60 минут», чтобы взять интервью у самой богатой деловой женщины штата, они сообщат и о том, как щедро я занимаюсь благотворительностью.
А в обмен на роскошную церковь, которую я тебе построю, – сказала она, снова наклоняясь вперед, – я хочу, чтобы ты прекратил свои гневные проповеди против тотализатора. Займись-ка лучше другими грехами, А если тебе не хватает материала, что ж, я охотно предоставлю тебе целый список моих прегрешений, ибо, дорогой, повинна во всех.
Он сидел с открытым ртом, как рыба, выброшенная на сушу. Мадам, вне всякого сомнения, полностью овладела его вниманием.
– И больше ты не станешь выкидывать фокусов, вроде тех, что устроил на ранчо Минтонов с неделю назад. Да, да, – жестом унизанной драгоценностями руки она остановила его протесты. – Я знаю, что это сделал ты. По твоей вине пришлось усыпить очень дорогую лошадь, и это меня просто бесит.
Глаза ее сощурились.
– Если ты еще хоть раз сотворишь подобную глупость, ты у меня быстро слетишь со своей кафедры, господин священник. Видишь ли, у меня большие планы, и я сшибу с ног любого, кто встанет на моем пути. Если у тебя есть трудности, с которыми ты не можешь справиться, приходи ко мне. А месть оставь тем, кто умеет мстить и при этом не попадаться. – Она откинулась на спинку стула. – Итак?
– Мне тут есть над чем подумать.
– Не пойдет. Ответ мне нужен сегодня. Прямо сейчас. Hy, что тебе больше нравится, стать большой шишкой в церковных кругах и получить красивый новый храм или сесть в тюрьму? Потому что, видишь ли, если я сейчас же не услышу от тебя «да», то позову своего старого приятеля Рида Ламберта и скажу ему, что у меня есть свидетель того ночного налета на ранчо. Ну, так что, дорогой, кафедра или тюрьма?
Фергус судорожно сглотнул. Он боролся с собой, со своей совестью, но не долго. Голова его качнулась в знак согласия.
– Хорошо. Да, и еще одно, – продолжала она тем же жизнерадостным тоном. – Перестань обращаться с моей сестрой как с подстилкой для нот. Мне рассказали, что на днях ты публично отчитал ее в кабинете шерифа. Если я еще хоть раз услышу что-нибудь подобное, я самолично отрежу твой мерзкий язык и скормлю его первой попавшейся собаке. Усвоил?
Он проглотил слюну.
– Я отправляю Ванду Гейл на курорт в Даллас, она будет отдыхать и нежиться там две недели, хотя за этот срок от тебя не очень-то отдохнешь. Как ты рассчитываешь привлечь людей в свою новую церковь, если твоя собственная жена похожа на заезженную клячу? А дети поедут летом в лагерь. У них будут новые велосипеды и бейсбольные перчатки, потому что я отменяю твой запрет на игры и запишу их весной в команду юниоров. – Она подмигнула. – Их тетушка Нора Гейл станет, черт побери, доброй феей для этих ребят. Вам все понятно, ваше преподобие?
