Она погладила его по щеке. Ее молочной белизны рука, отметила Алекс, была на вид хрупкой, как сорванный бурей цветок. Обращаясь к мужу, Сара-Джо сказала:
– Неужели так необходимо вести разговоры о приплоде в гостиной, а не в хлеву, где они более уместны?
– В собственном доме я буду говорить, о чем мне заблагорассудится, – заявил Ангус, хотя, судя по всему, ничуть на нее не рассердился.
Джуниор, привыкший, видимо, к их пикировкам, засмеялся и, отойдя от матери, сел на подлокотник кресла, в котором сидела Алекс.
– Собственно, мы говорили не о приплоде как таковом, мама. Просто папа сокрушался насчет того, что я не в состоянии удержать жену достаточно долго, чтобы она успела принести наследника.
– Всему свое время: будет подходящая жена, будут и дети. – Она говорила это не только Джуниору, но и Ангусу. Потом, повернувшись к Алекс, спросила:
– Если я не ослышалась, вы сказали, что пока не замужем, да, мисс Гейтер?
– Верно.
– Странно. – Сара-Джо отхлебнула из бокала. – А вот у вашей матери недостатка в поклонниках не было.
– Но Алекс же не утверждала, что ей недостает поклонников, – уточнил Джуниор. – Она просто разборчива.
– Да, я выбрала карьеру, а не замужество и семейную жизнь. Во всяком случае, на ближайшее время. – Она сосредоточенно нахмурилась: ей пришла в голову неожиданная мысль. – А моя мать проявляла когда-нибудь интерес к какой-либо профессии?
– Я, по крайней мере, ничего такого от нее не слышал, – сказал Джуниор, – хотя, надо полагать, все девочки в нашем классе в разное время мечтали играть героинь в фильмах, где снимался Уоррен Бейти.
– Она так рано меня родила, – с едва заметным сожалением сказала Алекс. – Быть может, ранний брак и рождение ребенка помешали ей выбрать профессию.
Осторожно, одним пальцем Джуниор приподнял ее подбородок, и глаза их встретились.
– Седина сама сделала свой выбор.
– Спасибо, что сказали, мне об этом. Он опустил руку.
– Я никогда, не слышал, чтобы она хотела стать кем-нибудь, кроме как женой и матерью. Я помню тот день, когда мы именно об этом и говорили. Ты тоже, наверно, помнишь, папа. Стояло лето и такая жара, что ты дал Риду денек отдохнуть после того, как он вычистил конюшни, И мы втроем решили устроить пикник возле старого пруда, помнишь?
– Нет. – Ангус встал и пошел за новой бутылкой пива.
– А я помню, – мечтательно произнес Джушюр, – да так ясно, словно это было вчера. Расстелили, под мескитовыми деревьями одеяло. Лупе дала нам с собой домашнего тамаде.[2] Наевшись, мы растянулись там, глядя сквозь ветви в небо. Селина лежала между нами. Мескитовые деревья почти не давали тени. От солнца и сытости нас клонило в сон.
Мы смотрели, как кружат над чем-то канюки, и говорили: надо бы узнать, что там за падаль, да лень было вставать. Лежали, болтали, знаете, кто кем станет, когда вырастет. Я сказал, что хочу стать ловеласом международного масштаба. Рид заявил, что в таком случае он скупит акции компании, производящей презервативы, и разбогатеет. Ему-де все равно, кем стать, главное – разбогатеть. А Селина хотела стать женой, и только. – Он помолчал, опустив глаза. – Женой Рида.
Алекс вздрогнула.
– Легок на помине, – сказал Ангус. – По-моему, это голос Рида.
Лупе, экономка Минтонов, провела Рида в гостиную. Обернувшись, Алекс увидела его в дверях. Она все еще была под впечатлением ошеломительного признания Джуниора.
От бабушки Грэм Алекс слышала, что Рид и Седина были в школе друг в друга влюблены. Это подтверждала и фотография, на которой он вручал ей корону королевы школьного бала. Но Алекс не знала, что ее мать хотела выйти за него замуж. И то, как она этим потрясена, было написано у нее на лице.
Рид обвел взглядом гостиную.
– Как вы тут уютно устроились.
– Привет, Рид, – сказал Джуниор, не вставая с подлокотника кресла, в котором сидела Алекс, но теперь ей почему-то казалось, что он расположился чересчур близко, и это выглядело фамильярно. – Что это ты вылез из дому? Выпить захотелось?
– Давай заходи, – махнул ему рукой Ангус. Сара-Джо не обратила на него никакого внимания, словно его и не было. Это озадачило Алекс: ведь когда-то Рид жил с ними как член семьи.
Ламберт положил куртку и шляпу на кресло и направился к бару за стаканом, который Ангус ему уже наполнил.
– Зашел узнать насчет моей кобылки. Как она?
– Прекрасно, – ответил Ангус.
– Это хорошо.
Наступило натянутое молчание, каждый сосредоточенно разглядывал содержимое своего бокала. Наконец Ангус сказал:
– Тебя что-то еще заботит, Рид?
– Он пришел предостеречь вас, чтобы вы были поосторожнее в разговорах со мной, – сказала Алекс. – Сегодня он так же предупредил судью Уоллеса.
– Когда вопрос задается непосредственно мне, я на него сам и отвечаю, госпожа прокурор, – раздраженно заметил Ламберт.
Запрокинув голову, он осушил бокал и поставил его на стол.
– Ладно, увидимся. Спасибо за выпивку.
Громко топая, он зашагал к двери, захватив с кресла шляпу и куртку.
Удивительно, но первой, после того как Рид хлопнул парадной дверью, заговорила Сара-Джо:
– Я смотрю, манеры у него ничуть не изменились к лучшему.
