– А по-моему, интересует.
– Мне не нравится, когда на меня смотрят пренебрежительно только потому, что я женщина-прокурор.
– Тогда бросьте это занятие.
– Какое? Быть женщиной?
– Нет, прокурором.
Она мысленно сосчитала до десяти.
– Ангус с другими женщинами встречается? Она уловила в его глазах нарастающее раздражение. Его терпение истощалось.
– Вы считаете Сару-Джо страстной женщиной?
– Нет, – ответила Алекс.
– Как, на ваш взгляд, Ангус не страдает отсутствием сексуальных аппетитов?
– Судя по его аппетиту к еде и жизни, не должен.
– Вот вам и ответ на ваш вопрос.
– Отношения между ними оказали воздействие на Джуниора?
– Откуда мне, к черту, знать? Спросите его.
– Да он что попало наплетет, лишь бы отговориться.
– И таким образом ясно даст понять, что вы лезете не в свое дело. Я не так обходителен, как он. Так что лучше не вмешивайтесь.
– Это и мое дело.
Он вынул руки из карманов и скрестил их на груди.
– С нетерпением жду доступного моему пониманию объяснения.
Его сарказм не смутил ее.
– В отношениях между родителями может скрываться причина трех неудачных браков Минтона-младшего, – И это вас Тоже не касается.
– Касается.
– И каким же образом?
– Джуниор любил мою мать.
Слова эти гулко прозвучали в коридоре затихшей конюшни. Голова Рида резко откинулась назад, будто его неожиданно ударили в подбородок.
– Кто вам сказал?
– Он сам. – Не сводя с него внимательных глаз, Алекс тихо добавила:
– Он сказал, вы оба ее любили.
Довольно долго он молча смотрел на нее, потом пожал плечами.
– Каждый по-своему. И что из этого?
– Не потому ли распадались браки Джуниора? Оттого что он все еще был влюблен в мою мать?
– Понятия не имею.
– А вы как это объясняете?
– Ну, ладно. – С высокомерным видом он склонил голову набок. – Я считаю, незачем припутывать Селину к дерьмовым этим минтоновским бракам. Просто он не умеет всласть потрахаться без того, чтобы потом не чувствовать себя виноватым. Вот для очистки совести он и женится каждые несколько лет.
Это было сказано с явным намерением оскорбить Алекс, и она оскорбилась, однако решила не показывать, как сильно он ее задел.
– Как вы думаете, почему он испытывает чувство вины?
– Это гены. У него в жилах течет кровь многих поколений благородных южан. Отсюда и муки совести во всем, что касается прекрасного пола.
– А вы – в подобных случаях? Он широко ухмыльнулся.
– Что бы я ни сделал, вины за собой никогда не чувствую.
– Даже если совершили убийство?
Ухмылка тут же исчезла с его лица, глаза потемнели.
– Подите к черту!
– Вы когда-нибудь были женаты?
– Нет.
– Почему?
– Не ваше дело, черт побери! Есть еще вопросы, госпожа прокурор?
– Да. Расскажите мне о своем отце. Рид медленно опустил руки. Холодно, в упор посмотрел на Алекс. Она сказала:
– Я знаю, ваш отец умер, когда вы были еще школьником. Джуниор сегодня упомянул об этом. После смерти отца вы переехали жить сюда.
– У вас нездоровое любопытство, мисс Гейтер.
– Это не просто любопытство. Я собираю факты, относящиеся к проводимому мной расследованию.
– Ну конечно, конечно. Очень важный фактический материал, вроде сексуальной жизни Ангуса. Она укоризненно взглянула на него:
– Меня интересуют мотивы, шериф Ламберт. Вы, как человек, по долгу службы стоящий на страже правопорядка, не можете этого не понимать. Вам ведь знакомы понятия „мотив“ и „возможность совершения преступления“?
Взгляд его стал еще холоднее.
– Мне необходимо установить, в каком расположении духа вы были в ту ночь, когда убили мою мать?
– Бред собачий. Где тут связь с моим стариком?
– Быть может, ее и нет, но вы мне все же расскажите. Почему вы так болезненно относитесь к этой теме, если она не имеет большого значения?
– А Джуниор не рассказал вам, как умер мой отец? – Она отрицательно покачала головой. Рид горько усмехнулся. – Что это он? Не понимаю. Здесь долго судачили о его смерти, ни одной отвратительной подробности не упустили. Разговоров хватило на много лет.
Он наклонился, и их глаза оказались на одном уровне.
– Он захлебнулся собственной блевотиной, так по пьянке и окочурился. Правильно, этому и ужасались. Жуткое дело, черт побери, особенно когда директор вызвал меня из класса и сообщил.
– Рид! – пытаясь остановить этот саркастический поток, Алекс подняла руку. Он, отмахнувшись, ударил по ней.
