– Кто звонил? – спросила Нора Гейл, поправляя роскошную белую норковую шубку. Под ней был вышитый бисером свитер с большим вырезом. Нора так заполняла его, что целиком едва помещалась. В складке между грудями покоился опал размером с серебряный доллар. На этой великолепной подушке его поддерживала золотая цепочка шириной в полдюйма, усеянная сверкающими бриллиантиками. Она вытащила черную сигарету из золотого портсигара довольно высокой пробы. Рид взял со стола такую же золотую зажигалку и поднес ее к кончику сигареты. Нора прикрыла пламя ладонью. На ее пухлой холеной руке блеснули кольца. – Спасибо, золотко.
– Не за что.
Он бросил зажигалку на кухонный стол и опять сел в кресло напротив нее.
– Это звонила дочь Седины, да?
– Допустим, ну и что?
Наморщив рубиново-красные губы, она направила струю дыма к потолку.
– У нее небось уши горят. – Опустив руку, Нора указала сигаретой на лежавшее на столе письмо. – Что ты об этом думаешь?
Рид взял письмо и прочел его заново, хотя и с первого раза смысл его был ясен как дважды два. Александру Гейтер настоятельно просили немедленно и навсегда прекратить свое расследование. Ей решительно рекомендовали воздержаться от любых попыток начать уголовное преследование Ангуса Минтона, Джуниора Минтона и Рида Ламберта.
Каждому из них в письме давалась самая лестная характеристика; в конце стояли подписи группы обеспокоенных граждан города, в том числе и гостьи Рида. Обеспокоены они были не только судьбой своих достойных сограждан, оказавшихся объектами расследования, но и собственной судьбой, а также будущим города – в том случае, если лицензия на строительство ипподрома будет отменена в связи с необоснованными подозрениями мисс Гейтер.
В заключение ей предлагалось незамедлительно покинуть город, дав тем самым горожанам возможность спокойно пожинать плоды финансового расцвета, который сулит их обществу строительство ипподрома.
Прочитав письмо еще раз, Рид сложил его и сунул в незаклеенный конверт. На нем был написан адрес мотеля «Житель Запада» для передачи Алекс Гейтер.
Комментировать содержание письма Рид не стал, только спросил:
– Ты небось организовала?
– Я советовалась с некоторыми из тех, кто подписал письмо.
– Очень похоже на твои «мозговые атаки».
– Я женщина деловая, осторожная. Ты же знаешь. Идея всем понравилась, стали ее разрабатывать. Последний вариант все одобрили. Я предложила напоследок посоветоваться с тобой, а потом уж отправлять.
– Почему?
– Ты провел с ней больше времени, чем кто-либо другой в нашем городе. Мы подумали, тебе легче представить, как она отреагирует.
Он долго смотрел в ее безмятежное лицо. Нора была хитра как лиса. Не глупостью же и не легкомыслием добилась она своего богатства. Риду она всегда нравилась. Он спал с ней регулярно, ко взаимному удовольствию. И тем не менее никогда ей не доверял.
Сообщать ей лишнее было не только неэтично, но попросту глупо. На это у него хватало природной смекалки; чтобы развязать ему язык, эффектной ложбинки между грудями было явно недостаточно.
– Ты не хуже меня знаешь, как она отреагирует, – уклончиво сказал он. – Может, вообще никак.
– То есть?
– То есть я сомневаюсь, что она упакует вещички и отправится в Остин, как только прочтет вот это. – Смелая, значит, да? Рид пожал плечами.
– Упрямая?
Он сардонически усмехнулся.
– Можно и так сказать, да. Чертовски упрямая.
– Эта девица меня заинтересовала.
– Почему?
– Потому что, стоит ее упомянуть, ты сразу хмуришься. – Направляя к потолку очередную струйку едкого дыма, она внимательно наблюдала за ним. – Ты и сейчас, золотко, хмуришься.
– Привычка.
– Она на мать похожа?
– Не очень, – коротко ответил он. – Сходство есть, но и только.
Она хитро, по-кошачьи, усмехнулась.
– Беспокоит она тебя, да?
– Черт, да, беспокоит она меня, беспокоит! – крикнул он. – Хочет меня в тюрьму засадить. Тебя бы это не беспокоило?
– Только если бы я была виновата. Рид стиснул зубы.
– Ладно, письмо твое я прочел, свое мнение высказал. Почему бы тебе не поднять задницу и не убраться восвояси?
Нимало не задетая его злостью, она неторопливо загасила сигарету в оловянной пепельнице и, встав, закуталась в шубку. Взяла со стола сигареты, зажигалку, конверт с письмом Алекс и положила все к себе в сумочку.
– Я по опыту знаю, мистер Рид Ламберт, что, на ваш взгляд, моя задница – это нечто особенное.
Злость у Рида как рукой сняло. Досадливо хмыкнув, он сжал рукой ее попку, насколько это было возможно, и проворчал:
– Это точно, ты права.
– Друзья, значит?
– Друзья.
Они стояли друг перед другом; она провела рукой по его животу вниз, положила ладонь на бугор под ширинкой – крупный, плотный, но не взыгравший до полной силы.
– Вечерок сегодня холодный, Рид. – Ее голос звучал призывно. – Хочешь, я останусь?
Он отрицательно покачал головой.
– Мы же давно уговорились: чтобы нам не раздружиться, я сам буду приезжать к тебе переспать. Она мило насупилась.
– И почему мы так уговорились?
– Потому что я шериф, а ты держишь бордель. Она засмеялась гортанным обольстительным смехом.
