– Вы и разгадайте, вы следователь, – закончила она с обаятельной улыбкой. Следователь, тощий, с желтоватым лицом и жидкими волосами, подошел к окну и захрустел пальцами. Он не сомневался, что Ольга виновна во всем, но никак не мог понять одного: почему эта дама, прокрутив такие аферы, не подготовила пути к отступлению? Почему не бежала, осталась в городе? На что рассчитывала? Неужели настолько наглая? Или… Или она просто ненормальная? Он повернулся к женщине, еще раз пристально посмотрел на нее и удивился невинному взгляду задержанной. Дама смотрела на него большими черными глазами, будто не понимая, где она находится и зачем. Следователь крякнул, не зная, как продолжить допрос, и распорядился выделить баронессе отдельную камеру. Услышав, что ее все же задерживают, Ольга с мольбой протянула к нему руки с длинными изящными пальцами.
– Прошу вас, пригласите ко мне адвоката нашей семьи, – жалобно попросила она. – Его зовут Иосиф Шталь. Это депутат Государственной Думы.
Услышав о человеке, занимавшем такую высокую должность, следователь дернулся, его лицо скривилось, но он постарался не показать испуг и изумление. У этой воровки и должны быть высокие покровители, как-никак баронесса. Только суд вряд ли особо прислушается к высокопарной речи защитника. Против женщины свидетельствовали потерпевшие. И их набиралось немало.
– Мне полагается адвокат, – добавила Ольга уже более уверенным тоном. – Не так ли, господин следователь?
– Разумеется. – Он отвернулся, игнорируя обворожительную улыбку мошенницы и думая о том, что эта дама, несмотря на свои черные деяния, чертовски соблазнительна и любой мужчина с удовольствием скоротал бы с ней вечерок, да что там вечерок – и ночку. – Мы сообщим господину Шталю о вашей просьбе.
– Да, и поскорее. – Она встала, дернув плечами. – Я никогда не сидела в камере.
Следователь вызвал конвойного и приказал увести женщину, думая, что приготовленная камера должна ей понравиться. Конечно, глупо звучит. Как камера может понравиться… Но, во всяком случае, она просторная, с большим окном, без соседей – короче говоря, неплохое помещение для женщины, привыкшей жить в роскоши. «Да чего же вам не хватало, баронесса? – подумал он, теребя жидкие сальные волосы и стряхивая перхоть с воротника. – Надеюсь, у вас будет время поразмыслить». Он вспомнил ее черные глаза, горевшие каким-то дьявольским блеском, свои сомнения в ее адекватности и, почувствовав внезапную жажду, наполнил стакан водой из графина и залпом выпил.
<p>Глава 48</p>Санкт-Петербург, 1907
