– Разве она не в суде? Надеюсь, заседание не состоялось без меня? Видите ли, я неважно себя чувствовал и не мог… – Ему было стыдно, что он проспал.
– Вы же юрист, – пристыдил его пристав. – Как не стыдно лгать? Ноги вашей подзащитной не было в суде. Где вы ее прячете?
Губы адвоката затряслись, острая боль пронзила грудную клетку, и он начал задыхаться:
– Разве… она не пришла?
– А вы не в курсе? – язвительно спросил полицейский. – Неужто лежали в беспамятстве?
Иосиф растерянно захлопал ресницами и чуть не ответил утвердительно. Он помнил, что, выпив кофе, сильно захотел спать, прикорнул в кресле, а потом… Бедняга бросил взгляд на часы. Что за черт? Они завтракали в девять, а уже шесть вечера. Выходит, он проспал девять часов? Как такое возможно? Это действительно смахивает на беспамятство.
– Я ничего не понимаю, – с усилием проговорил Шталь и опустился в кресло. – Я спал. Впервые спал так крепко и долго.
Пристав усмехнулся:
– Хорошо, что вы вообще остались в живых. Сдается мне, что Ольга накормила вас снотворным, чтобы выскользнуть из дома. А вы, молодой человек, почему сидите в штатском? Не потому ли, что отдали ей свою форму? Это ведь она выходила из дома около половины десятого, верно? Именно поэтому полицейский и не видел, как вы вернулись.
Шталь побледнел, потом побагровел.
– Ты отдал ей свою форму? – прохрипел он и застонал. Боже мой, что наделал этот мальчишка! Да он и сам хорош, старый дурак. Его предупреждали, что эта женщина – чудовище, а он не верил, хотел ее спасти. Разумеется, баронесса не любила его, только использовала, она вообще никогда никого не любила. Ну и черт с ней. Хуже всего, что он, сам того не подозревая, впутал в историю племянника, единственного сына сестры, и теперь эта история наверняка пагубно скажется на карьере молодого человека.
– Ты отдал ей форму? – повторил адвокат, почти теряя сознание.
Борис не ответил и опустил голову.
– Что ты наделал! – Дядя схватился за сердце, колотившееся, будто пойманная птица, и упал на холодный пол. Офицер бросился к нему, но полицейские, схватив его под руки, повели на улицу. В отделении несчастный во всем признался. Бедняга до сих пор находился под влиянием Ольги и не хотел слушать следователя, который изрыгал проклятия баронессе:
– Это не женщина, это сатана. – Он подходил к белому как полотно Борису и тряс кулаком перед его искаженным лицом. – Вы хоть понимаете, что она погубила одним взмахом руки две карьеры? Она чихала на вас и на вашего дядю.
