Его Величеству говорили, что просить у Кудесника что-либо, имеющее отношение к телесным нуждам, опасно. Любая, хоть и самая хорошая, еда будет вызывать несварение, и если попросить поменять внешность, то результат тоже окажется плачевным. Но король не внял предупреждениям и на свой день рождения приказал моей соратнице – Кури, Воительнице Барана – «сколотить» великий пир и сделать так, чтобы сам он был прекраснее всех гостей. Последствия не заставили себя ждать.
Мощённый камнем двор святилища был засыпан красными сверкающими листьями клёна. Усаги подобрала самый красивый и положила на него Кольцо Тумана, сверкающее в мягком предвечернем свете.
– Ого, янтарь размером с ягоду дракона! И весь светится! – восторженно воскликнула Рана.
– Первые Племена называли янтарь «душой тигра», – сказала Сару. – Напоминает сгусток света, из которого на Призыве появлялась тигрица. – Она надела кольцо на палец и вытянула вперёд руку. – Красота! Вы молодцы – постарались так постарались.
– Если бы не Усаги, оно бы так и летало сейчас над Королевством Бабочек, – сказал Гору.
Ину засмеялся. Потом посмотрел на Кудесник в руках у Нэзу:
– И благодаря Торе нам не пришлось пускать в ход твой сонный порошок, Рана. Если бы не она, не было бы у нас Молота.
Тора отвернулась и почесала за ухом у ластящегося к ней Кумо.
– Может быть, мой брат меня простит, – тихо сказала она.
Усаги положила руку ей на плечо:
– Ты поступила правильно. И он должен это понять, хотя, может, и не сразу.
– Надеюсь, – вздохнула она.
– Жаль, я не видел Усаги на этой гигантской бабочке, – улыбнулся Нэзу. – Сумасшедшее, наверно, было зрелище!
– И сумасшедший полёт, – откликнулась Усаги. У неё засосало под ложечкой от одного воспоминания.
– Зато каков результат! – сказал Нэзу. Он повернул Молот и провёл пальцем по изображению зверей на его полированной рукояти. – Теперь у нас семь Сокровищ, – произнёс он, возвращая Молот Торе. – Тебе и Усаги принадлежит честь вернуть два новых к остальным.
Сару сняла с пальца Кольцо и передала Усаги. Потом они все направились вслед за Торой к Большому Залу, где оба Сокровища были торжественно возвращены на свои места в сундуке.
Усаги отступила назад, рассеянно теребя черенок кленового листа. Было немного странно не ощущать тяжести Кольца на цепочке, но она с облегчением вздохнула, положив его в сундук рядом с другими Сокровищами. Она поправила на шее свой кроличий амулет и ласково погладила его, поблагодарив за помощь.
– Как насчёт остальных пяти? – спросил Гору, выдвигая пустой ящик.
– Мы тоже не теряли время даром, – сказал Нэзу, вынимая из сундука Дальнозоркое Зеркало. – Пока вас не было, мы с Сару попросили Зеркало показать пять Сокровищ во владении Короля-дракона. Смотрели по очереди, чтобы не впасть в зависимость.
– О, Зеркало, – вздохнула Тора.
– Забудь о нём – у тебя есть твоё тигриное зрение, – мягко одёрнула её Усаги.
– Это разные вещи, – возразила Тора, бросив жадный взгляд на Зеркало в руках у Нэзу. – И что оно вам показало?
– Мы даже не знали, хранятся ли они все во Дворце или Король-дракон пользуется ими вместе со своими Ловчими, – сказала Сару. – Теперь знаем. – Она повернулась к Ране: – Змея, тебя не затруднит принести карту?
Рана кивнула и выбежала из зала. Вернувшись, она развернула прямо на татами большой свиток. Все столпились вокруг. На свитке было отмечено, где каждое из пяти Сокровищ находилось в такой-то день и час, согласно Дальнозоркому Зеркалу.
– Как видите, за всё время нашего наблюдения Сокровища не покидали пределов Дворца, – сказал Нэзу. – В тот раз, когда мы наткнулись на Ловчих с Веером, – он обернулся к Усаги, – они, я думаю, только собирались доставить его Королю-дракону.
Усаги почувствовала, как её бросило в жар от одного воспоминания о том ужасном дне, но Сару словно прочла её мысли и положила руку ей на плечо.
– Хорошо, что они находятся все вместе. Чтобы захватить, будет достаточно одного похода.
Усаги ещё раз внимательно посмотрела на карту.
– Дряхлые духи, – сказала она, – три Сокровища Синий Дракон держит
– Да, это плохо, – согласился Нэзу. – Он всегда носит их с собой. Но на время сна убирает.
Гору присвистнул.
– Если они в его покоях, от этого не легче. Туда никому нет входа, кроме Ловчих.
