– Да! – сказал Паркли. Потом он переменил разговор и сказал с улыбкой: – Счастливы мы, холостяки, мистер Мельдон. Нам нечего ломать головы насчет женщин.
– Да, – сказал, в свою очередь, доктор и пристально посмотрел на своего собеседника, между тем как щеки его вспыхнули. – Путешествие с дамами кажется внове, – продолжал он. – Он меня не слышит, – сказал он, когда Паркли, повинуясь знаку капитана, подошел к нему.
– Не слышит, сэр, он пошел посмотреть на пароход, который, кажется, хочет нас перегнать, – сказал Сэм Окум, – но я вас слышал и скажу, что вы правы.
– В каком отношении? – спросил Мельдон, улыбаясь.
– Насчет дам. Мы редко путешествуем с женщинами, и никогда из этого ничего хорошего не выходит.
– Какой у вас мрачный взгляд, – заметил доктор, смеясь. – У вас печень не в порядке.
– Какая у меня печень! Ее никогда у меня не было… Иду, иду, сэр! – прибавил он на зов капитана.
Было велено прибавить парусов, а пароход все нагонял шхуну. Капитан и Паркли пристально наблюдали за ним, опасаясь, не новая ли это штука кубинца, но к общему удовольствию тревога оказалась ложной, и шхуна благополучно продолжала свой путь.
Скоро сделалось очевидно, что доктор прав и что Эстера должна остаться на шхуне. Дач избегал спускаться в каюту жены и проводил время, читая больному Джону Стодвику и разговаривая с Сэмом Окумом о тех местах, где, по уверению старого моряка, лежали потонувшие корабли.
– Ну, Окум, мы полагаемся на вас, – сказал Паркли, – и если вы удачно доведете нас до этого места, вы получите награду.
– Никакой награды мне не нужно, – грубо ответил старик. – Если выйдет успех, купите мне фунта два табаку, и я останусь доволен.
Паркли засмеялся, а Окум обратился к Дачу:
– Ну, как теперь ваша супруга, сэр?
– Ей лучше, – коротко ответил Дач.
– Очень рад. Я хотя не люблю женщин на судне, а не желаю, чтобы они были больны. Хорошо, что еще у нас случился доктор; а вот с какой стати капитан взял на шхуну этого мистера Вильсона? Ведь он не водолаз?
– Нет, – улыбаясь сказал Дач, – он естествоиспытатель и будет собирать птиц.
– Экий он длинноногий, – продолжал старый моряк, – наверно, природа хотела сделать из него жирафа, а потом вдруг передумала, и вышел человек.
– Поговорим лучше, Окум, – перебил Дач, – о том месте, куда мы идем. Не был ли там кто-нибудь прежде нас?
– Не думаю, сэр. Во-первых, кажется, об этом никто не знает, кроме этого иностранца. Во-вторых, у кого же есть полные водолазные аппараты и воздушные насосы? А теперь, сэр, если вы дадите мне спичку, я немножко покурю.
Дач подал ему спичечницу, но Окум вдруг поднял руку, призывая молчать, и, прежде чем молодой человек успел понять, что он хочет делать, Окум подошел к лодке, закрытой брезентом, дернул за один конец и из лодки выскочил мулат.
– Если хочешь спать, ступай на свое место, – с угрожающим видом сказал старый моряк.
Мулат быстро выпрыгнул и убежал, а Окум обратился к Дачу.
– Мне не нравится этот человек. Он подслушивал, хотя притворился спящим. Если капитан не позаботится, то этот мулат наделает разных бед.
– Я боюсь, что у вас наклонность предсказывать несчастие, Окум, – сказал Дач с улыбкой.
– Говорю что думаю, сэр, но помяните мое слово, если мы вернемся благополучно, я буду очень удивлен, потому что всякий раз, как у нас на судне случаются женщины, без несчастия не обходилось.
– Какой вздор!
– Нет не вздор, сэр, а судьба, – сказал Окум, – я человек не суеверный, а разве души тех моряков, которые потонули с кораблями, где лежат эти сокровища, даром стерегли их несколько сот лет? Уж они нас спокойно не подпустят, а зададут нам хлопот.
На следующий день поднялся ветер и продолжался целую неделю, но шхуна благополучно шла; капитану Стодвику было довольно хлопот с матросами, но они все оказались хорошими моряками и толково исполняли свои обязанности. На десятый день мистрис Поф, очень бледная и слабая, вышла на палубу, опираясь на руку Бесси Стодвик, которая привела ее к тому месту, где Дач разговаривал с Паркли. Дач вздрогнул, когда увидел их. Потом холодно поклонился и отошел на другую сторону палубы, где сидел Джон Стодвик, нетерпеливо наблюдая за своей сестрой. И как только Паркли довел мистрис Поф до скамейки, Джон подозвал к себе Бесси и ревниво держал ее возле себя, видя, что Вильсон и доктор тоже вышли на палубу, поклонились и улыбались его сестре.
– Я желал бы, чтобы ты не обращала внимания на этих людей, Бесси, – возразил он шепотом.
– Я только вежливо поклонилась им, милый Джон, – ответила она грустно. – Если ты не желаешь, я не буду с ними говорить.
– Не желаю, – ответил он торопливо. – Почитай мне.
Бесси взглянула на Эстеру Поф и увидела, как дрожат ее бледные губы. Молодая женщина следила глазами за своим мужем. Бесси взяла книгу и начала читать брату.
– Позвольте мне представить вам одного из наших покровителей, мисс Стодвик, – сказал молодой доктор, подходя к Бесси.
Джон Стодвик нетерпеливо завертелся на своем месте.
– Это мистер Окум, который ненавидит ваш пол.
