Возвратившись в Томск, Норицин выгрузил змеевскую руду в отцовский амбар и стал собираться с Малютой и тремя добрыми (или недобрыми) молодцами в далекий неведомый Нерчинск. Ему позарез были нужны искусные плавильщики.
Уснул я мгновенно, но сон был тяжелым и мучительным. В нем я до самого пробуждения убегал от Анатолия, но так и не сумел от него оторваться. Его порывистое дыхание и топот за спиной становились все ближе и ближе. Я понял, что это конец, и проснулся.
Во все щели в палатку струился неяркий свет. Я взглянул на часы – 6:14. И вылез из палатки. Брр! Холодно! Тихонович с тезкой пили чай. Гриша уже отправился на свою развилку.
В 7:04 я занял исходную позицию и замер в ожидании черного БМВ. Появление на дороге белой «шестерки» не насторожило меня. И только разглядев на водительском сиденье Пельменя, я вздрогнул и выругался: «Черт! Едва не обвели вокруг пальца, как пацана!»
Конечно, Пельмень мог ехать куда угодно и по своим делам. А мог и не по своим. Отвезти, например, охранявшим Чернова браткам продукты и сигареты. Лично я склонялся ко второй версии.
Перегнав машину на следующую развилку, я стал ждать возвращения белых «жигулей». Они появились через час двадцать две минуты. Это не говорило ровным счетом ни о чем, если Пельмень ездил по своим делам в «Эльдорадо» или там в Пустыньку. А вот если он только что навестил братков, появлялась кое-какая информация для размышления.
До того места выходило максимум сорок одна минута езды по проселочной дороге. А если Пельмень еще и поболтал с братками, приласкал своих собак (а как без этого?) – и того меньше. Уже кое-что! Начало положено.
В Тихоновке я заскочил в магазин к Галочке, пообещал заехать к концу рабочего дня и посидеть с ней в «Эльдорадо». В лагере мы с Зуевым и Сухаревыми подвели итоги поиска (хвалиться нечем, но первый шаг сделан) и наметили на завтра отработку седьмой – одиннадцатой развилок. Убежден, что Пельмень свернул с главной дороги на какой-то из них.
Гриша рвался в бой, «требовал продолжения банкета». Мы сообща убедили его в том, что хаотические блуждания по лесу не только бессмысленны, но и вредны: могут спугнуть бандитов, подвинуть на мысль перепрятать Чернова, а то и увезти куда-нибудь подальше. Ведь наши машины им хорошо известны и сразу бросаются (особенно моя!) в глаза.
Именно поэтому я намереваюсь срочно арендовать в райцентре или окрестных деревнях какую-нибудь развалюху (или не развалюху!) и вести поиск Чернова исключительно на ней, не нервируя бандитов и не вызывая у них подозрений.
Разумный юноша согласился с нашими доводами и тут же загорелся идеей спиннинговой рыбалки. У тезки это предложение вызвало лишь ироническую усмешку: он не признавал рыбалки без невода и сетей. Вениамин Тихонович отродясь ничего, кроме пескарей, не ловил. Зато мне эта идея пришлась по душе.
– Вторую неделю вожу в багажнике лодку, дорогущий импортный спиннинг, килограммов пять блесен, а не сделал ни одного заброса, – посетовал я. – Самое время!
Гриша с восторгом осмотрел мой спиннинг, блесны, но тут же заверил, что они мне не помогут – он разделает меня под орех.
– Но это мы еще посмотрим, – прикрыв глаза, потом мечтательно ухмыльнувшись и посмотрев на небо, возразил я. – Но если я все-таки проиграю, любые десять блесен твои.
Гриша пообещал в случае своего поражения отдать мне все свои блесны. Их, правда, у него было немного – всего пять штук. Тихонович разбил наши руки (все по-взрослому, как говорит тезка), и мы разошлись в разные стороны.
Места за нашим лагерем я помнил плохо: холмы, овраги, ручьи, болотца, поваленные деревья, непролазная чаща. Пришлось помотаться, потерпеть и попсиховать. К заветному из детства заливу я продрался лишь часа через три опустошенный, в царапинах, с проткнутыми острыми сучьями плечом и бедром. Да еще и потерял часы с браслетом.
Диковатое место! За годы моего отсутствия оно еще сильнее поросло камышом и водорослями. Из воды повсюду торчали коряги. В детстве под каждой из них мне чудился водяной или еще какая речная нечисть. Как мне тогда было страшно здесь и как меня всегда тянуло сюда! И сколько блесен оставил я в этих корягах!
Морщась от боли, я осмотрел себя. Серьезно кровоточило разодранное суком плечо, еще серьезнее – бедро. Пришлось даже сделать перевязку. После этого я собрал удилища, привязал к леске поводок. Без него – никуда! Крупные щуки (а здесь они все крупные) мгновенно перекусывают любую леску. К поводку я прикрепил самую крутую блесну. Супер! Был бы щукой, сам бы захватил без раздумий.
Три заброса – и после отчаянной, но короткой борьбы я выволок на берег двух роскошных килограммов на пять пятнистых красавиц. Следом блесна зацепилась за корягу. Можно было бы сплавать до этой коряги и отцепить блесну, но лезть в воду с разодранным плечом и бедром я не решился. Пришлось перерезать леску.
Привязав новый поводок и новую блесну, я разогнулся и замер. Впереди, метрах в десяти от меня, неспешно плыла огромная, как большой кислородный баллон, щучень. Как когда-то в детстве.
